И когда я ехала домой с золотым дипломом, я не сомневалась, что Эмиль будет гордиться мной. Ведь невозможно не гордиться такой умной и красивой женой!
— Дани! Дани!
Я вздрогнула и обнаружила, что матушка трясла меня за руку. А на пороге стояла горничная, появления которой я не заметила вовсе.
И все три женщины смотрели на меня с явным беспокойством.
— Ты, кажется, не слышала, Даниэла? — перешла к сути дела тетушка. — Только что прибыл граф Ла-Гийон! Он хочет с тобой поговорить!
Глава 3. Я не мог поступить иначе!
Граф Ла-Гийон ждал меня в гостиной. Когда я вошла, он отошел от окна, подле которого стоял, и сделал шаг в мою сторону.
Он был таким же, как и прежде, и его внешнее очарование никуда не исчезло. Но теперь я сама смотрела на него по-другому и замечала то, чего не замечала прежде.
Что его белокурые локоны были тщательно уложены, а сшитый по последней моде камзол был столь идеально отглажен, что я не понимала, как его сиятельство добрался до нас, не сделав на своей одежде ни единой складочки.
Но то, чем раньше я восхищалась, сейчас вызывало у меня лишь недоумение.
— Мадемуазель Лозен! — он поклонился.
Да, он не назвал меня по имени. И это холодноватое «мадемуазель Лозен» яснее, чем все те слова, которые я услышала от матушки и тети Барбары, свидетельствовало о том, что в наших с ним отношениях поставлена точка.
А ведь до этого момента я еще надеялась, что произошла какая-то ошибка. Или это был дурацкий розыгрыш, в котором мы с Эмилем невольно приняли участие.
— Зачем вы приехали сюда, ваше сиятельство? — я попыталась говорить спокойно, но это у меня не получилось, и голос сорвался и задрожал. — Чтобы посмеяться надо мной?
В его взгляде промелькнуло что-то похожее на сожаление. Но этого явно было недостаточно, чтобы оправдать то, что случилось.
— Как вы могли такое подумать, Даниэла? — воскликнул он. — Я посчитал, что должен перед вами объясниться.
«Должен»! Это прозвучало так оскорбительно, что я отвернулась и закусила губу, не желая показывать ему свои слёзы.
— Объясниться? Но какой теперь в этом смысл? Вам так не терпелось сделать предложение другой, что вы не смогли дождаться даже моего возвращения домой, чтобы расторгнуть нашу помолвку, глядя мне прямо в глаза!
Слёзы вмиг высохли, и теперь я уже смотрела прямо на него. И если бы взглядом можно было испепелить, то граф Ла-Гийон уже превратился бы в кучку пепла.
— Вы должны понять меня, Даниэла!
— Должна? — изумилась я. — Вы ничего не перепутали, ваше сиятельство? Я теперь не должна вам ничего!
— Да-да, разумеется! — торопливо согласился он. — Но я прошу вас просто выслушать меня! Мне не хотелось бы, чтобы вы считали меня подлецом.