— Не говорите так, Даниэла! Я любил вас… И именно поэтому я сейчас с вами столь откровенен!
— А с Луизой? — быстро спросила я. — Со своей новой невестой вы тоже откровенны? Ей вы сказали, что она для вас лишь способ спасти ваше поместье?
Глава 4. Ты должна это сделать, Даниэла
— Всё совсем не так, Даниэла! — возразил он. — Наверно, мне стоило рассказать вам это раньше, но…
Он чуть замялся, и сейчас я увидела в нём не того мужчину, в которого однажды влюбилась, а инфантильного юношу, который не желает решать свои проблемы сам. Ведь куда проще использовать для этого влюбленных в него женщин.
— Я слушаю вас, сударь!
— Дело в том, что до встречи с вами я собирался связать себя узами брака с другой девушкой. Нет-нет, я не просил ее руки официально, но был готов это сделать.
Он снова сделал паузу. Ему словно приходилось выдавливать из себя каждое слово, и давалось ему это с большим трудом.
— И этой девушкой была мадемуазель Шатор? — догадалась я.
Я не могла поверить тому, что лучшая подруга могла столько времени скрывать это от меня. Что она никак не выдала своих чувств даже тогда, когда мужчина, который был ей небезразличен, решил на мне жениться!
— Да, именно так! — подтвердил его сиятельство. — Наши отцы были дружны, и я знал ее с детства. Этот брак представлялся разумным для обеих сторон, и он должен был случиться еще несколько месяцев назад. Но потом… Потом я встретил вас, и мои намерения изменились.
Наверно, это означало, что он влюбился в меня. Но я не понимала такой любви. Любви, которая исчезла сразу же, как только изменились финансовые обстоятельства. И если граф Ла-Гийон мог любить только так, то, возможно, мне следовало порадоваться тому, что я не стала его женой.
Правда, радоваться почему-то не получалось.
— Мое приданое оказалось больше, чем приданое Луизы? — предположила я.
Возможно, дело было именно в этом, но Эмиль стойко выдержал мой пристальный взгляд.
— Нет! Мои чувства к вам оказались сильнее долга перед своей семьей!
Он умел красиво говорить, но сейчас я уже знала цену его словам. Они не стоили почти ничего.
— И что же случилось с этим чувствами, ваше сиятельство? Они исчезли, как только вы поняли, что приданого у меня больше нет?
Ответить он не успел, потому что в комнату вошла тетя Барбара. Наверно, она слышала наш разговор от первого до последнего слова, и теперь решила, что я слишком груба с человеком, который стоял на социальной лестнице значительно выше нашей семьи, особенно в нынешних обстоятельствах.
Мой отец был всего лишь бароном, а Ла-Гийон графом. Он относился к высшему дворянству и в качестве друга был куда полезнее оскорбленного и оттого обиженного на нас бывшего жениха, Да, тетушка всегда была практична.