В этом она была права. Узнай я об этом раньше, я не стала бы дожидаться экзаменов и сразу вернулась бы домой. И не получила бы диплом.
Но несмотря на всю разумность их действий, мне хотелось рыдать от обиды. Быть может, если бы я сразу же приехала домой, еще можно было что-то исправить? Мы с Эмилем поговорили бы и непременно смогли бы что-нибудь придумать!
— Он не мог так поступить со мной! — прошептала я. — Просто не мог!
— И тем не менее, он поступил, — безо всяких сантиментов сказала тетушка. — И мы не вправе осуждать его за это. На его месте любой принял бы это трудное и для него самого решение. Связывать себя узами брака с бесприданницей чистое безумие! Брак должен быть обоюдовыгодным союзом, а в этой ситуации ты не могла дать его сиятельству ровным счетом ничего.
Ничего? А как же мои чувства к нему? Разве они совсем ничего для него не значили?
Я была уверена, что мы влюбились друг в друга раз и навсегда — в тот самый день, когда впервые увиделись.
Тогда рухнул мост, что соединял берега реки, разделявшей наши имения, и настоящая Даниэла Лозен оказалась в воде. Она, бедняжка, совсем не умела плавать!
Вот только в воду упала одна девушка, а вынырнула из нее совсем другая, невесть как оказавшаяся в ее теле. И этой второй девушкой была я.
Я пришла в себя в тот самый момент, когда пошла ко дну, и сразу же стала работать руками и ногами, выталкивая себя на поверхность. В нашем мире я неплохо плавала, но длинное платье и пышные нижние юбки уже намокли и стали слишком тяжелыми. Поэтому помощь графа Ла-Гийона оказалась весьма кстати.
Впрочем, тогда я еще не знала его имени. И что он граф, тоже не знала. Я вообще еще ничего не знала об Илларии. И о семье Лозенов.
Я просто увидела красивое мужское лицо, обрамленное длинными светлыми локонами. И поняла, что снова тону. Только уже не в реке, а в его голубых глазах.
А поскольку я понятия не имела, где я оказалась, то благоразумно предпочла лишиться чувств, и Эмиль отвез меня домой.
Начинать всё сначала было непросто. Привыкать к новой семье, которая понятия не имела, что я не была их дочерью. К новому миру. К сословному обществу, где титулы значили больше, чем личные качества человека.
Но я вовсю старалась. А тот день, когда граф Ла-Гийон попросил моей руки, стал для меня одним из самых счастливых. И в Соронскую академию я уезжала с тяжелым сердцем, потому что мне не хотелось расставаться с женихом на целых десять месяцев.
Хотя учеба в академии неожиданно захватила меня целиком. Она оказалась столь увлекательной, что я с удовольствием ходила на лекции и занималась всевозможными научными экспериментами. Так Даниэла Лозен из отстающей, с трудом сдававшей экзамены студентки превратилась в лучшую выпускницу курса. И даже ректор Кастор, вручая мне диплом, позволил себе заметить, что «он никак не ожидал и был приятно удивлен».