— А ты откуда знаешь?! — наконец дошло до братца.
Я изобразил на лице “Ну а ты как думаешь?”. Разумеется, вопрос был риторическим. Никто не ожидал, что я на него отвечу.
— Пожар?.. — Дейчи чуть шевельнул бровью, что в его случае интерпретировалось, как бурный интерес.
— Лесной пожар, — поправил Юдай.
— Который демаскировал войска на марше, — подбросил я дровишек в костер.
На самом деле вопрос перехода к открытому противостоянию с Леденией висел в воздухе первой каплей ливня: вот-вот обрушится со всей беспощадностью. А война без армии, как варенье без сахара, — не заварится, это все понимали. И было очевидно, что где-то как-то наши войска к границам соседнего государства приближаются. Но вопросы “где?”, “когда?” и “сколько?” имели стратегическое значение.
Прокол вышел знатным.
Папе не понравится.
Нет, я не испытывал злорадства. Папиного недовольства хватит на всех. Он никого не обидит недостатком внимания.
Великий Император Киоши — не какой-то там Третий Принц, ему точно обо всем доложат. Буквально уже вот-вот, если ещё не донесли. Оставалось поджать булки и ждать, когда на шее запылает яростным огнем амулет Главного Вызова, и тогда мы все, в той или иной степени — наследные принцы, подобно псине Юдая с прискоком помчимся к папуле, обгоняя друг друга.
Это бесило — то, что каждый из нас был как бы целым принцем с собственной важной миссией в государстве, — но только как бы. Будто бы у каждого из нас была зона ответственности и свобода действий — хотя бы в пределах наших обязанностей. А по факту — никто из нас пальцем не мог шевельнуть, не испросив разрешения у дорогого папулечки.
И даже испрошенное позволение не защищало в случае, если итог Императору не придется по вкусу. Удивительным свойством обладала его память: не помнить того, что могло бросить на него хоть какую-нибудь тень.
Если всё получилось — потому что Император никогда не ошибается.
Если нет — потому что мы всё сделали неверно.
Потому что Император. Никогда. Не ошибается.
А мы, как безмозглые уличные куклы на веревочках, должны всегда находиться у ноги, чтобы в любой момент подскочить и исполнить повеление.
Все до единого в Императорском дворце, а в идеале — во всей Родонии, — должны бросать свои дела и срываться по первому слову или даже взгляду Великого Императора. Желательно прямо мысль угадать, метнуться, всё воплотить в жизнь и вернуться, чтобы сесть у ног и с преданным обожанием глядеть на хозяина. Жизнь делилась на короткие промежутки от вызова до вызова. От приказа до приказа. От наказания до наказания. Уже давно никто из нас не задумывался, что и зачем делает. Мне кажется, в этом и был высший смысл бесконечного потока приказов — нередко противоречивых.