Автор: Светлана Нарватова
из которой становится понятно, за что Киоши наградил Александру проклятием.
Язычки пламени нервно дергались в бездымном факеле, будто мечтали сбежать.
Но из мрачных подземелий Императорского дворца сбежать еще никому не удавалось.
Киоши, Великий Император Родонии, Мастер Проклятий, Чёрный Змей Хо, сидел, раскинувшись на подушках в кресле — почти точной копии трона, и тер пальцами застарелый шрам над глазом.
Всё тело ныло. Жизнь, по сути, — растянутая агония. За силу и могущество нужно платить, и Киоши привык расплачиваться болью, своей и чужой.
Что эти сопляки — его сыновья, знали о цене власти?
Власть — это жертвы. И далеко не всегда речь идет о других.
Для власти нужна магия, для магии нужна сила. Казалось бы, проклятия — бесконечный источник. Но беда в том, что чужой Дар, взятый насильно, разрушал тонкое тело. В общем-то, и не беда это особо, для мощного мага нет ничего сложного в том, чтобы поставить заплатку. Нужно всего лишь взять чуть больше чужой силы…
…Так казалось Киоши в юности.
Сейчас на то, чтобы поддерживать организм физически крепким, ему приходилось тратить две трети всего, что он получал.
Может, даже больше.
Именно поэтому он зацепился за иномирское оружие: за него не нужно было платить. Оно давало силу совершенно бесплатно. Силу, равной которой не было во всем мире — мире Киоши.
И скоро это мир падет к его ногам.
— Я говорил тебе, что даром тебе это это не пройдет. — Скрипучий голос заставил Киоши скрежетать зубами.
Он шел из полупрозрачного шара на трехногой ажурной подставке. Сейчас в шаре мерцали красные искорки, которые выдавали недовольство.
— Что они мне сделают? — Он вскинул подбородок, и висок кольнуло будто огненной иглой.
— Мир не прощает нарушения своих законов. – Искорки окрасились бордовым, что означало предупреждение.
Киоши было плевать.
Он был в двух шагах от своей цели.
— Что такое “мир”? Это люди. Что такое “люди”? Это мясо! — Киоши хмыкнул, висок снова прошило болью, но он всё же закончил: — На кости.
— Есть ещё духи. — Искорки взметнулись вверх чернотой, словно песок, поднятый ветром с барханов.
— Не угрожай.
Искорки улеглись, а шар затянуло белесым туманом.
— Но ты не можешь знать наверняка, — со скрытым искушением просипел шар.
— Ненасытная утроба! — шикнул Киоши, и шар на мгновенье полыхнул оранжевой алчностью.
— Ты мог бы питать меня более щедро, — прошипел шар, и стекло отразило сумрачное помещение с факелом, утратив прозрачность.