А потом телефон на тумбочке тихо звякнул…
Я осторожно высвободила руку, чтобы не разбудить Полину. Взяла. Разблокировала.
Мессенджер. Кружочек сторис. Аватарка Кирилла — горит непрочитанным.
Я не должна была открывать.
Открыла…
Ресторан «Гудини». Тот самый стол. Тот самый свет.
Кристина. На коленях у Кирилла.
Платье задралось, его рука на её ноге — собственнически, по-хозяйски, так он раньше клал руку на моё бедро, когда мы сидели в гостях, и этот жест означал: «Ты — моя».
И подпись…
«Отмечаем с любимой важное событие!»
Я смотрела на экран.
Десять секунд. Пятнадцать… Пока сторис не погасла.
Потом положила телефон экраном вниз. И расплакалась.
ГЛАВА 3
Две недели он не появлялся…
Приехал, когда меня не было — я узнала по пустым вешалкам в шкафу.
Забрал костюмы, кроссовки, бритву с полки в ванной, зарядку от ноутбука. Аккуратно, чисто, как хирург — вырезал себя из квартиры, не оставив следов. Только вмятина на его подушке, которую я почему-то не могла заставить себя взбить. Она лежала на кровати — примятая, с отпечатком его головы — и я обходила её, как обходят мёртвое животное на дороге: не смотришь, но знаешь, что оно там.
Две недели я не слышала его голос…
Он писал — сухо, по делу.
«Нужно обсудить документы». «Адвокат предлагает медиацию». «Ответь, когда сможешь».
Я не отвечала. Не потому что не могла. Потому что каждое его сообщение поднимало со дна что-то такое, чему я ещё не придумала названия. Не злость. Не обида. Что-то глубже — тектоническое, тёмное, от чего трескались стены внутри и сыпалась штукатурка.
Я ходила на работу. Ставила капельницы. Мерила давление. Улыбалась пациентам. Возвращалась домой, готовила ужин на двоих — себе и Полине. И каждый раз машинально доставала третью тарелку. Ставила на стол. Смотрела на неё. Убирала обратно.
На третьей неделе перестала доставать…
***
В субботу позвонили в дверь.
Я открыла — и на секунду забыла, зачем вышла в коридор. Потому что на пороге стоял Кирилл, и от него несло чужим. Не духами — нет, не так буквально…
Чужим. Другой жизнью. Другой квартирой. Другим утренним кофе. Другими простынями…
Он стоял в дверном проёме и выглядел как человек, который зашёл в гости к знакомым и не уверен, что попал по адресу.
— Впустишь? Я ненадолго. Хотел обсудить моменты по разводу…
Моменты. По разводу. Как на планёрке.
Я отступила. Он прошёл на кухню — уверенно, по привычке, сел на свой стул, на своё место — у окна, спиной к холодильнику. Огляделся. Заметил, наверное, что я переставила микроволновку на его полку, где раньше стояли его витамины и протеин. Не сказал ничего.