— Привет, — она сказала это осторожно, будто слово могло взорваться.
— Полинка! — Кирилл вскочил, шагнул к ней, обнял. Она не обняла в ответ — руки остались висеть вдоль тела, рюкзак сполз с плеча и шлёпнулся на пол. Но и не отстранилась. Стояла, зажмурившись, как стоят под дождём — терпят, потому что до укрытия далеко.
Мне было невыносимо на это смотреть. На мою дочь, которая любит отца и ненавидит то, что он сделал, и не может ни отпустить, ни простить, и стоит между нами, как между двух поездов, и не знает, на какой платформе ей остаться…
— Пап, зачем ты пришёл? — Полина высвободилась, подняла рюкзак, села на табуретку. Не на его стул. Не рядом со мной. Посередине.
— Хотел поговорить. С вами обеими. — Кирилл снова сел, подался вперёд, упёрся локтями в колени — поза, которую я видела тысячу раз: так он разговаривал, когда хотел казаться искренним. — Полин, мне нужно знать. Ты… с кем хочешь жить?
Тишина. Секунда. Две. Три.
— С мамой, — ответила Полина. Не сразу. Не с вызовом. Тихо, ровно, как отвечают на вопрос, который давно решён.
— Полин, послушай… Я не говорю, что навсегда. Но может мы попробуем — неделю у мамы, неделю у меня? Ты приедешь, у тебя будет своя комната, мы её обустроим. Кристина очень хочет с тобой познакомиться по-нормальному. Она хорошая, Полин. Если бы ты дала ей шанс…
Я ударила ладонью по столешнице — звук разлетелся по кухне, как пощёчина.
— У тебя совесть есть? Ты сейчас моей дочери, в моём доме, предлагаешь жить с твоей подстилкой?
— Вера, не надо при ребёнке…
— При ребёнке?! А в ресторане “при ребёнке” было можно?! За руку свою девицу держать “при ребёнке” было нормально?!
— Я пытаюсь выстроить отношения с дочерью. Мне нужно время с ней. Это моё право.
— Ты потерял все свои права, когда привёл любовницу в ресторан и посадил её на тот стул, который предназначался мне.
— Вер, хорошо… — он выпрямился, и что-то в нём переключилось, как переключают передачу — с мягкой на жёсткую. — Давай тогда так. Если Полина живёт со мной — я оставлю тебе всю квартиру. Целиком. Без раздела.
Я замерла.
— А если нет — будем делить. Совместно нажитое, Вер. Пополам… Закон на моей стороне. Тебе придётся продать, разменять, или выплачивать мне долю. С твоей зарплатой медсестры это лет на двадцать.
Воздух кончился.
Просто кончился, как в комнате, из которой вышли и заперли дверь.
— Ты торгуешь ребёнком, — я сказала это почти шёпотом, потому что на крик уже не хватало сил. — Ты сидишь на моей кухне и торгуешь нашей дочерью. Как на рынке. Квартира — туда, ребёнок — сюда. Ты сам себя слышишь? Ты понимаешь, что ты говоришь?