А у меня сердце вот-вот и выпрыгнет из груди. Колотится так, что мне кажется, его слышат все в больнице.
Мысли в голове путаются, скачут. Я не понимаю, с чего начать, какие подобрать слова, чтобы он не разозлился еще сильнее, чтобы хоть что-то мне объяснил.
Даже забываю про санитарку, что все еще держу, настолько сейчас растеряна.
Я тащила эту сплетницу сюда, полностью уверенная в том, что муж мне не изменяет.
Тем более с моей родной сестрой, ближе которой у меня никого нет.
А теперь…
– Марат, я… – голос дрожит, когда наконец нахожу силы заговорить, – Я тебя искала. Что тут происходит?
Муж поджимает губы, будто… как-то недовольно от того, что я тут появилась.
И это, наконец, заставляет испытать уже не только растерянность и шок, но и злость.
– Что это у тебя на щеке?!
Марат тяжело вздыхает, смотрит на меня еще более тяжелым, недовольным взглядом.
Проводит по щеке пальцем, а после недовольно цокает:
– Прикрути громкость. Ты чего орешь? Зачем вообще меня искала? Надежду Максимовну зачем за собой притащила? Это у тебя группа поддержки, что ли? Чтобы сплетни быстрее разносить?
Вопросы обрушиваются на меня бетонной плитой. Романов всегда давит подобным образом, когда зол. Сам все выскажет, а тебе и слова вставить не даст.
– Ты хочешь сказать, что есть, что разносить? – спрашиваю я раздраженно.
– Вер, мне работать надо. – обрывает муж, игнорируя мои слова, – Что бы у тебя там ни было, обсудим все дома.
– Ты серьезно сейчас?! Вернись!
– Вечером, Вера. И прекрати орать. – чеканит Марат и проходит мимо, едва не задев меня плечом.
Хватаю его за рукав халата, но он стряхивает мою руку так легко, словно я просто небольшая помеха для него.
Уходит и даже не оборачивается, не сбавляя темпа.
У меня за спиной раздается противное хихиканье.
– Ну что, Верочка Алексеевна? – тянет Надя приторно сладким голосом, – Я ж тебе говорила. А ты, "лживые сплетни", "на колени поставлю". Кому и придется на колени вставать, так это тебе, перед мужем, чтобы хоть как-то его удержать.
Меня словно ледяной водой окатыввет от этих слов.
Я моментально вскипаю и в этот раз уже хочу ее ударить, но Надя тут же отходит и торопливо говорит.
– Ладно, мне работать пора. – Надя поправляет свой костюм с таким видом, будто это она тут пострадавшая сторона, – А ты тут разбирайся со своими родственничками. Семейные дела, они такие.
Секунда, и санитарка едва ли не убегает.
Я буквально пылаю от злости, ощущаю как щеки горят. Я ей еще устрою…
Но сейчас у меня есть дело поважнее.
Разворачиваюсь обратно к двери кабинета, смотрю на свою сестру.