Несмотря на весь запал, до трона мы не доскакали. На нашем пути возникла герцогиня Норон. И судя по выражению ее лица, у меня были все шансы больше не беспокоиться о помолвке — женщина готова была прибить Маркуса прямо посреди бального зала. Прилюдно и собственными руками.
— Бежим! — шепнул Маркус мне на ухо, заставив поежиться от побежавших по шее мурашек, приподнял за талию в такт танцующим, развернул в противоположную сторону, поставил на пол и… схватив за руку, побежал!
У меня был широкий выбор из двух вариантов: бежать с ним или волочиться по полу за ним. Естественно, я решила, что бег с герцогом под руку не такое позорное занятие, как натирание полов своим платьем.
И мы побежали прямо сквозь танцующие пары, а вслед нам неслось многообещающее:
— Маркус! Вернись немедленно, я оторву тебе голову!
Но Маркус жертвовать головой не собирался, а потому на впечатляющей скорости, лавируя с поразительной ловкостью между парами, спасался от матушкиного гнева. И я вместе с ним.
Мы пробежали зал, игральную комнату, где мне вслед раздался сдавленный писк моей матери, курительную комнату, где мой отец удивленно крякнул при моем появлении, комнату для отдыха, где какая-то парочка решила заняться непотребством, но при виде нас пыталась сделать вид, что это не то, о чем мы подумали, и, преодолев какой-то скучный коридор с огромными фамильными портретами, остановились, только вылетев в зимний сад.
Лишь здесь Норон изволил отпустить мою руку, и я согнулась пополам, тяжело дыша. Упала бы на землю, но мощенная гранитной плиткой дорожка не вызывала симпатии.
— Маркус… — просипела я, — если мать твоя тебя не убьет, это сделаю я.
— Почему? — миролюбиво поинтересовался парень.
Даже не запыхался нисколько!
Я резко выпрямилась, намереваясь наорать на него от души, но мое не слишком тренированное тело такой выверт не оценило, и меня немного повело. Вероятно, я бы даже упала на этот несчастный гранит, если бы Норон мягко не придержал меня за талию. Я посмотрела в его хитрющую морду и выдала глубокомысленное:
— Потому что.
— Понял, — хмыкнул Маркус. — Здесь были лавочки, тебе стоит присесть. Пойдем.
— Опять идти?! — вяло возмутилась я. — Брось меня здесь, я готова посидеть на дорожке.
— Ну еще чего, — не согласился Норон и…
ВЖУХ!
Подхватил меня на руки и понес куда-то вглубь сада. Я вяло дрыгнулась, больше из упрямства, конечно, а не от желания вырваться. Сил идти куда-либо не было: от бега на каблуках ноги отваливались.
Шли мы недалеко и недолго, но оказались на симпатичной лавочке под раскидистым вечноцветущим деревом чудница. Он цветет алыми цветками, чьи лепестки чуть светились, опадая. Получалось красиво, романтично и вообще…