— Ты — единственная девушка во всей империи, кто не интересовалась мной. И до недавнего времени, если честно, ты была единственной девушкой в империи, которую мне искренне хотелось заморозить в красивую ледяную статую. Потому что от одного твоего присутствия рядом у меня перед глазами вспыхивали искры. Но стоило мне осознать тот простой факт, что ты в упор не видишь ни мой титул, ни мой кошелек, ни мои перспективы, я…
Маркус снова посмотрел на меня тем странным, искренним взглядом.
— …я понял, что ты — единственная, на кого стоит обратить внимания мне.
Ой, нет.
— Ты — девушка, которая в трудную минуту сможет поддержать меня, а в моменты всеобщей лести показать неприглядную истину.
Ой, мамочки.
— Ты — девушка, что не боится брать ответственность за совершаемые поступки. За себя и за чужих детей, кто оказался брошен короной.
Я вцепилась в сиденье скамейки с такой силой, что дерево под моими пальцами стало нагреваться от магии. Маркус шагнул ко мне вплотную и присел на одно колено. Наши глаза оказались на одном уровне, и я невольно облизала пересохшие губы.
— У меня до сих пор от одного твоего присутствия рядом перед глазами вспыхивают искры, — тихо проговорил он. — Я так хочу, чтобы ты стала моей, Эмбер. Выходи за меня.
Я растерянно смотрела в его серые глаза и с превеликим трудом укладывала все сказанные слова в голове, выстраивая в более-менее логическую цепочку.
— Этот дурацкий договор ты подстроил? — тихо спросила я. Почему-то мне показалось очень важным узнать это прямо сейчас! Лишь бы он не смотрел на меня так.
С хрупкой надеждой.
С обнаженными эмоциями.
Уязвимый в своей искренности.
— Виноват. — тихо согласился Маркус, почему-то став еще ближе.
— Я…
Я хотела сказать, что это все слишком для девушки, с которой пять лет ты крушил академию. С которой пришлось ловить мантикору, отбиваться от нежити и устраивать хаос на королевском балу.
Хотела сказать, что я вот совсем не гожусь ни на роль невесты, ни жены, ни, тем более, императрицы.
Что я аристократка всего лишь в третьем поколении, и жениться на девушке из семьи нуворишей — плохой выбор для его политической карьеры.
Но он был близко. Слишком близко.
Ровно для поцелуя.
— Если ты сейчас скажешь, что твой свадебный подарок — забег по долине от змеволка с дальнейшей ночевкой в шалаше и отстрелом нежити, я спалю твой любимый охотничий домик, — пригрозила я, пыхтя и отдуваясь.
Мы шли вверх по той самой тропинке в ту самую мантикорову долину, потому что мой любимый супруг, мастер дурацкой интриги, решил подарить мне что-нибудь эдакое.