Он то щурил глаза, то открывал их шире, подергал верхней губой, точно рычащий зверь. Видимо, кое-что Диер приберег для четвертого пункта.
— Нервный тик, — вздохнула старушка. — Знаете, Курт, вам бы кота завести. Коты — они очень хорошо успокаивают. Помню, прыгнет Ларсик ко мне на колени, ляжет, теплый такой, тяжелый, и как заурчит — все волнение как рукой.
Элис сбежала по ступенькам, легкая, волнующе прекрасная, в зеленом платье, от которого ее волосы казались ярче, и виновато улыбнулась.
— Прошу прощения, — сказала она. — Ники все никак не мог угомониться. Слишком много впечатлений за день.
Она стрельнула взглядом в Косту.
— У вас чудный малыш, — умильно произнесла старушка Сабрина.
— Замечательный мальчик, — подтвердил капитан, и Коста почувствовал незнакомую до сих пор отцовскую гордость, которая ширилась в его груди как воздушный шар, наполняемый теплым воздухом.
— А вы уже знакомы с Ники? — поинтересовалась Мадлен. — У Элисьены есть ребенок от первого брака. Сочувствую вашей трагедии, Элис, — с притворным сожалением произнесла она. — Овдоветь так рано, так внезапно…
— Попробуйте лучше грибной суп, — предложила Элисьена, — чудесно удается моей кухарке.
Скорбеть по покойному Доксвеллу не хотелось никому, так что какое-то время все сосредоточенно ели. Суп и правда был хорош: густой и ароматный.
— Вдовство навсегда оставляет след на женщине, — упрямо произнесла Мадлен. — Вы кажетесь мне такой мудрой, Элисьена, точно прожили куда больше моего. На вашем лице есть некая печать зрелости. Даже, не побоюсь этого слова, старости. Вы столько пережили: замужество, рождение ребенка, вдовство, вели хозяйство…
— А ты, моя Мадлюша, все не спешишь окунуться в бурные воды жизни, — заметил капитан. — Так и ходишь по бережку, боясь замочить даже ножки.
— Если вы еще раз назовете меня этим мерзким прозвищем… — прошипела она.
— Я что-то пропустила? — тихо спросила Элис, склонившись к Косте. — Почему капитан расстегнулся чуть не до пупка?
— Он клеится к Мадлен, пользуясь советами моего слуги, — прошептал он ей на ухо. — Очень смешно. Ты такая красивая…
Элис отодвинулась, но Коста заметил легкую улыбку, скользнувшую по ее губам.
— Мой Ларс тоже не любил воду, — вздохнула Сабрина. — Но когда я его мыла, терпел и не царапался. Больше, конечно, никому не позволял такого. Однажды разодрал руку служанке, которая решила его просто погладить.
— Ваш Ларс был дурно воспитан, — сказал капитан, и бедная старушка схватила воздух ртом, не находя слов. — Кошечку надо приручить, и она сама будет просить ласки. Еще. Еще. И еще.