— Мне очень жаль, что мы сожгли картину, — вздохнула я. — Она была такая красивая.
— … то много лет в браке не прошло.
— Доксвелл, пятьсот тридцатый год или около того, — кивнула я. — Надеюсь, Руперт нас не застукает. Но если что — вряд ли он посадит в тюрьму.
— Лучше ему не попадайся, — посоветовала Реджина. — Мало ли, какие неприятности он может тебе доставить.
— А в гостях у Косты я попытаюсь узнать что-нибудь о твоем Лувии Кис-Кис эль Брао.
— Не думаю, что эльен замешан, — покачала головой Реджина. — Он был такой светлый, искренний… Он бы не стал колдовать мне во вред. О, гляди, снова тот старый хрыч.
— Я ведь приказала ему не являться! — рассердилась я, тоже глянув в окно.
Но слуга Косты послушно стоял за забором, глядя в мой сад с жадным любопытством, как какой-то извращенец.
— Что ты наговорил Элисьене? — сердито спросил Коста, подходя к забору.
— Я глубоко сожалею о каждом произнесенном мной слове, — грустно сказал Диер, но его глаза тут же зажглись азартом. — Коста, давай я дам тебе совет.
— Давай не надо, — отказался он, обернувшись на Ники, который увлеченно строил для жука домик из листиков.
Жук сопротивлялся и пытался сбежать, но малыш эль Брао твердо решил осчастливить его домашним уютом.
— Во-первых, взгляд, — веско произнес Диер. — Глаза — зеркало души, и взгляд — это самое важное в обольщении дамы. Он должен быть словно у хищника, приметившего добычу. Жадный, уверенный, сильный…
— Вот и хватит на этом, — прервал его Коста, но Диер цепко ухватил его за рубашку, просунув руку через забор, а затем расстегнул пару верхних пуговиц.
— Немного мускулистой плоти, — сказал он. — Рукава закатай. Двигайся плавно, свободно, не зажимая бедра. Как сильное здоровое животное. Танцуй вокруг нее словно журавль.
— Никогда не видел, как танцуют журавли, — ответил Коста. — Диер, иди домой. Завтра мы приедем на обед вместе с Ники.
— Чудесно! — воскликнул тот, но продолжил: — Голос. Третий пункт программы обольщения. Старайся говорить чуть ниже, чем обычно. Добавь хрипотцы. Обволакивай ее бархатными нотами. Пусть в голосе звучит обещание наслаждения.
— Теперь я понимаю, почему ты холостяк, — кивнул Коста. — Знаешь, Диер, это даже оскорбительно — относиться к моей будущей жене как к какой-то… самке.
— Коста, я вовсе не это имел в виду! — испугался Диер.
— Как раз это, — сухо ответил он. — Я надеюсь, что ты будешь относиться к моей избраннице со всем приличествующим уважением.
— Конечно!
— Даже несмотря на то, что у нас с ней ребенок.
— Особенно поэтому. Коста, я ни в коем разе не хотел оскорбить Элисьену эль Соль…