В итоге после почти двух часов словесных пыток вопросами, утонениями, сомнениями педсовет проголосовал «за». Не единогласно, конечно, но зато честно.
Роно, как и обещал, взял на себя товарищ директор. На «ковёр» мы отправились вместе. Перед кабинетом Тарабрина Юрий Ильич повторил свои инструкции:
— Егор Александрович, ваша задача донести до товарища Тарабрина ту часть, в которой говорится про детей, про новый подход и про науку. Я доложу структуру, сроки и планы.
Разговор прошёл на удивление ровно. Аделаида Артуровна молчала и слушала с непроницаемым лицом. Вариант проекта товарищ Свиридов показал товарищу Григорян накануне. Куратор неожиданно нагрянула в школу, лично решив сообщить Юрию Ильичу, что начальник областного образования приглашает директора и товарища Зверева на аудиенцию. Пришлось вводить в курс дела. Аделаида Артуровна кивала, слушала, дала понять, что поддерживает инициативу, но помогать станет только после одобрения руководства.
— Да и чёрт с ней, — признался я Юрию Ильичу, после того как дама покинула школу. — Главное, чтобы палки в колёса не вставляла. Думаю, академики сумеют приструнить товарища Григорян, если уж она рьяно примется мешать. Лапшина поддержали, сформирована учёная группа, так что прорвёмся.
Так что на беседу с начальником мы отправились во всеоружии. Лапшина не просто поддержали, наш проект с участием Академгородка одобрили, что называется, на самом высоком уровне. Почемучка добрался до Москвы и там доказал «целесообразность, важность и понимание момента». Именно такими словами, потирая от предвкушения руки, описал Геннадий Анатольевич свою «подрывную образовательную деятельность». Тоже, кстати, его слова.
Товарищ Тарабрин, выслушав сначала Юрия Ильича, затем меня, принялся задавать уточняющие вопросы о том, как мы будем «обеспечивать массовость» и «предотвращать элитарность».
— Нам не нужны кружки для избранных, Егор Петрович, — строго вещал Борис Львович. — Нам нужна советская школа, советское воспитание для всех.
— Согласен, — поддержал я начальника. — Но даже в классе из тридцати человек всегда есть тот, кто первым тянет руку. Мы не создаём базу для элитных школ, где учителя будут воспитывать «золотую молодёжь». Мы строим базу, если хотите — создаём локомотив, к которому прицепят остальные школы-вагоны.
Я тщательно подбирал слова, стараясь говорить чётко и по существу, чтобы не дать возможности товарищу Тарабрину вырвать из моих слов кусок и написать докладную записку выше, сообщив… А чёрт его знает, чтобы Борис Львович настрочил куда следует, дай ему такую возможность. Но Катин отец очень хорошо улавливал новые тенденции и веяний времени. К тому же подозреваю, наверху у него кто-то был, с кем товарищ Тарабрин предварительно обсудил ситуацию и сделал верные выводы.