Не сдвигаюсь ни на толику дюйма.
– Нет, – отзываюсь в ту же секунду. – Просто вдруг стало одиноко, так что побудь ещё разочек хорошим мальчиком и перестань ворчать, лучше обними меня в ответ и постой так немного, пока не станет легче.
Не мне…
Тебе.
Но о том я, конечно же, вслух не говорю.
А мы правда какое-то время просто стоим так, пока я слушаю биение чужого сердца, каждый удар которого могу с лёгкостью различить, как собственный. Кабинка по канатной дороге всё движется и движется, но меня больше не интересуют развернувшиеся со всех сторон пейзажи.
И без них вполне хорошо…
– Данте. Он ведь в порядке? – заговариваю снова спустя долгую паузу. – В смысле, будет в порядке? – поправляю саму себя, вспомнив, насколько тщательно отделал его Айзек. – И мне не придётся быть женой отбывающего пожизненное наказание за убийство с особой жестокостью? – добавляю следом, оправдывая тем самым своё показанное беспокойство.
Оно себя быстро оправдывает. Айзек опять улыбается, глядя на меня сверху-вниз, когда я задираю голову, чтобы взглянуть ему в лицо.
– Не придётся.
Нина
За окном давно светит солнце, когда я с трудом разлепляю глаза. Меня будит тихий стук в дверь. К сожалению, в спальне кроме меня больше никого нет, поэтому приходится окончательно проснуться, понять, что я опять абсолютно без одежды, завернуться в покрывало, мысленно чертыхнувшись в адрес того, кто меня снова раздел, а после вместе с покрывалом поднять свою тяжёлую задницу с постели и тащиться открывать.
С каких пор я вешу, как цистерна?
Настолько сложно даётся каждый шаг.
На пороге приветливо улыбается Мария. Она приносит завтрак.
– Доброе утро, – здоровается она.
На подносе нет свободного места. Посуда с едой искусно умело заставлена в три ряда друг на друге.
– Доброе, – отзываюсь, выдавливая из себя подобие встречной доброжелательности.
Опять жутко тошнит. Голова чувствуется чугунной. Мне требуется несколько секунд, чтобы совладать с собой и отодвинуться с дороги, позволяя Марии пройти внутрь. Она оставляет поднос, расставляет каждую тарелку и чашку как следует, будто готовится сделать фоточку для социальных сетей, после чего торопливо удаляется.
– А где Айзек? – спрашиваю в последний момент.
Женщина аккурат собирается захлопнуть за собой дверь, но вынужденно притормаживает.
Почему я спрашиваю именно её?
Завтрак – на двоих. И не я его попросила.
– На пробежке, – оправдывает все мои ожидания Мария. – Должно быть, скоро уже вернётся.
Я уныло киваю, отпуская её, про себя размышляя о том, что прошлая его пробежка закончилась не так уж и скоро, да и вообще никакой пробежкой в итоге не была. Колкость оставляю при себе. Вспоминаю, что теперь у меня есть телефон, которым я могу воспользоваться, чтобы наверняка убедиться в том, где носит моего супруга. Но хорошо, что прежде интересуюсь у Марии. Местоположение телефона Айзека – тумбочка с другой стороны постели, где я прежде сплю. Нет, не приложение мне это показывает. Оно же не настолько буквальное. Замечаю чужой гаджет, как только тянусь к своему.