– И тебе доброе утро, – вздыхаю ворчливо, обращаясь к аппарату связи вместо его хозяина.
Оставляю покрывало на кровати. Тащусь в душ. Прохладная вода постепенно помогает справиться с накатившей слабостью.
Это так паршиво действует на меня смена климата?
Или что…
Мне становится лучше, но одеваюсь я также медленно и через силу, как баржа на буксире по отмели. Выбираю красный цвет, понадеявшись, что хотя бы это придаст мне видимость бодрости. Выходит не особо, несмотря на то, что яркий комбинезон выглядит очень дерзко. И это частичное бессилие, как ярый контраст с тем, каким замечательным был вчерашний день. После экскурсии на канатной дороге обратный путь за рулём проводит Айзек, а у меня по всей видимости входит в привычку вырубаться в машине. Опять ведь там заснула.
– Кто успел испортить тебе настроение, пока меня не было? – доносится от вернувшегося Айзека, стоит мне выйти из гардеробной.
Должно быть, в полной мере оценивает мой кислый вид, пока я не замечаю его случившееся появление.
– Никто, – отмахиваюсь, устраиваясь в кресле около столика, где Мария расставила завтрак.
Пол литра кофе – самое то сейчас для меня, вот и берусь в первую очередь за чашку с ароматным напитком. Жаль, наслаждаться им под неверяще оценивающим взглядом не очень удобно, поэтому приходится прерваться и вынужденно добавить:
– Ладно, – возвращаю своё внимание Айзеку. – Ты опять меня раздел. Серьёзно? – выгибаю бровь.
Ну а что? Если ему нужен виновный, пусть начнёт с себя. Я всё равно и сама не знаю, в чём причина тому, как меня почти размазало по местному интерьеру.
– А ты продинамила меня со своим обещанием принять вместе душ, – нисколько не проникается Янг.
Он, кстати, в отличие от меня, выглядит отвратительно бодро и воодушевлённо в своей спортивной одежде, пропитавшейся потом. В несколько шагов блондин пересекает спальню, оказываясь около меня, а затем нагло отбирает у меня первенство выпить кофе из чашки. Даже не удосуживается забрать из моих рук. Просто берёт мои ладони, удерживающие белую керамику, и так и делает сразу несколько долгих глотков.
– Засоня, – ехидничает в довершение.
Вздыхаю. Размышляю над темой того, будет ли считаться причинением тяжких увечий тот случай, если остатки кофе из чашки я вылью ему на голову, а он получит ожоги хотя бы первой степени. Я даже не прочь сперва заново вскипятить жидкость, чтоб уж наверняка получил, напрасно не пропадало добро.
– Если дальше скажешь что-нибудь о том, что я обязана тебе всё возместить, учти, я не в духе, – предупреждаю строго.
По мужским губам скользит понимающая насмешка.