— Ну чего к моей заднице прилип, Валерий Павлович? На такой скорости тебя в штопор сразу бросает, а ты идёшь как по ниточке.
— Я, Вася, отрабатываю сопровождение, — пробасил Чкалов, налегая на букву О в последнем слове. — Тяжело, спорить не буду, но нужно тренироваться.
— Хороша тренировка, — хмыкнул Красный. — Ты кроме хвоста моего самолёта хоть что-нибудь видел?
— Видел, как твои девчонки мне ручкой машут.
— Валерий Павлович, вроде женатый человек, а всё туда же.
— Я, Вася, чисто с эстетической точки зрения. Тем более это была заводная ручка для запуска двигателя. Но вот ты критикуешь мою манеру сопровождения, стало быть есть у тебя собственные соображения.
— Есть, как не быть. У нас, у большевиков, принцип такой: критикуя — предлагай, предлагая — делай, делая — отвечай. Или что-то в этом роде, за точность цитаты не ручаюсь.
— Золотые слова, — согласился Чкалов. — Кто сказал?
— Точно неизвестно, но приписывается Александру Ильичу Ульянову.
— Правильный был человек, — перекрестился Валерий Павлович. — Так что там по твоей тактике?
— Да не тактика, обычный здравый смысл, — отмахнулся Вася, и достал из кармана комбинезона блокнот с карандашом. — Вот смотри, Валерий Палыч, какая идея. Ты идёшь с превышением в полтора километра, и…
— И мы все умираем с голодухи, — послышался из-за спины голос Лизаветы Бонч-Бруевич.
— А кто вам, сударыня, помешал позавтракать утром?
Лиза смутилась. Она вчера вечером опять выиграла первенство, и у неё опять не хватило храбрости даже после заказанной в номер мадеры. До коньяка, правда, в этот раз не дошло. И так же вчера вечером Вася совершенно случайно услышал, что это у них за соревнование. Девушки его не видели и говорили откровенно. Хм… до сих пор уши краснеют. Оказывается, они разыгрывали право прийти к Василию в номер и остаться на ночь. По количеству выигранных попыток лидировала Лизавета, но ещё ни разу не дошла. Как, впрочем, и остальные.
— А я бы тоже съел чего-нибудь, — согласился с девушкой Чкалов. — Нам до Гатчины ещё два часа лёту, а покормят там или нет… Могут сразу на гауптвахту засадить, а там разносолами не балуют, уж поверь моему опыту.
— За что на гауптвахту? — удивился Вася.
— Да хотя бы за циничное пренебрежение законами современной науки, отрицающей полёты аппаратов тяжелее воздуха.
Красный подумал, что отец вряд ли законопатит его на губу, так как традиционный Первомайский бал в Гатчине уже завтра, но насчёт Валерия Павловича не был в этом уверен. После неудачной попытки пролететь под мостом на малом дирижабле, у Чкалова сложилась очень уж неоднозначная репутация воздушного хулигана. Три дня потом доставали застрявший между опорами аппарат.