Я беру парней и выезжаю. Де Ниро едет домой, садится за руль и мчит всем спиртам назло. Он домой, а я в казино.
Моя машина ещё не вернулась, поэтому еду опять на Наташкиной. Алик и Витёк со мной, ещё четверо парней подъедут к гостинице. Вот же мудила, честное слово.
— Суки, я вас на перо поставлю! — доносится из-за закрытой двери. — На ремни порежу! Твари! Волки позорные!..
Когда мы заходим в дежурку, Уголёк едва держится. Глаза горят, на губах пена, по полу разбросаны бутерброды, осколки бокалов, стул валяется.
Охранники стоят, готовые отразить удар и, судя по всему, уже несколько раз отражали. Блин…
— Вито, — спокойно говорю я и киваю. — Вито, замолчи.
На удивление, увидев меня, он замолкает.
— Пошли, — показываю я головой на дверь и выхожу в коридор.
Он выходит за мной но, увидев мою бригаду, останавливается, как вкопанный.
— Куда? — спрашивает он, чуть бледнея.
— «Куда» — плохое слово, — отвечаю я и захожу в лифт. — Пошли, сказал.
— Ты чего снова приехал? — спрашиваю я.
— Так ты свалил, а мы ничё не решили, — пожимает плечами Уголёк.
— А как решить, если ты ничего не предлагаешь? Чего ты решать-то хочешь? На чужой территории казино открывать?
— Я этого додика завалю! — гневно прищуривает он пылающие глаза.
— Нет, не завалишь, — качаю я головой. — Ты где остановился?
— Нигде. Ты же сказал, что в любой гостинице меня устроишь.
— Устрою, но не сегодня, — говорю я и смотрю на часы. — Сегодня только в «Красной стреле».
Мы выходим из лифта.
— Какой стреле, нах?
— По пути поговорим. В ресторан уже не успеем, но в поезде классно кормят.
— Ты чё, решил меня коленом под зад? — напрягается он.
— Это ты сказал. Я тебя просто провожаю. Поговорим, ладно?
— Ну давай… Чё бы и не потрещать…
Мы садимся в машину.
— А чё за подгон молчишь? — хмыкает он. — Не понравилось что ли?
— Какой подгон? — удивляюсь я.
— От фарцы, какой ещё. Джинсари, корки, майка, чё?
— Это от тебя что ли было?
— Нет, нах, тебе дедушка Ленин принёс. Из Смольного, бля. Ты так, наверно подумал, да?
— Серьёзно? Нихера себе, а я-то думал, это спортсмены подсуетились.
— Щас, ага, подсуетятся они. Они сами тебя и развели.
— Они ж не фарцуют, западло типа.
— Но спекулей гоняют, стригут с них время от времени.
— А ты почему не стрижёшь? — интересуюсь я.
— Стригу. Подгон же организовал тебе.
Он вальяжно и с самодовольным видом откидывается на спинку и поглядывает на меня.
— Благодарю, фрателло, — хлопаю я его по руке. — Если бы не ты, ходил бы я, как чмошник. Ладно. Скажи мне, чего ты хочешь?
— Казино хочу, я тебе говорил уже.
— Ты слишком горячий. Я понимаю, ты требуешь уважения, но как ты жив ещё с таким характером?