Калачи они, конечно, тёртые. Помимо соревнований, имеют опыт работы вышибалами в питерских пивнушках и ресторанах. Думаю эти кулаки знакомы с зубами немалого количества гопников. Так что биться ни на жизнь, а насмерть им уже доводилось.
Подбегаю сзади и хлопаю ладонями, сложенными лодочками по ушам. В аут! А этому по позвоночнику! Бляха, недостаточно… Он резко поворачивается и с разворота бьёт мне в дыхалку. Ах, ты ж ёжик… Я сгибаюсь и расшибаю ему пятак головой. Это не бокс детка!
Отскакиваю в сторону, чтобы продышаться и оказываюсь в руках Эдика Новожёнова.
— Чё так долго ехали? — хриплю я и хватаю палочку выручалочку, которую он мне протягивает.
— Потом расскажу, — кивает он.
Пистолет бесшумный с примкнутым глушителем. Впрочем и стрелять-то уже не в кого. Противник либо ползёт, либо лижет раны, либо лежит в своей крови. Чёрные рубашки рулят и разруливают, да ребятки?
Там-там-там, та-дá-да!
Там-там-там, та-дá-да!
И только боксёр Саня никак не уймётся, набрасываясь на свеженького Эдика, да с баржи бежит ещё не битый бычок, а за ним, прихрамывая — рыжий Денис.
— Хорош, пацаны! — командую я отбой с последними фанфарами, затихающими в моей голове. — Маловато вас пришло. Остановитесь, не убивать же вас. Заканчивайте, сказал!
Отоваренные не возражают, а вот бегущий с баржи, будто скипидару под хвост получил. Глаза горят, тестостерон, адреналин и весенние ароматы гонят его вперёд. Бычок летит на Виктора, сжимая угрожающего вида кулаки, и тому ничего не остаётся, как принять бой. Он бросается навстречу бегущему, подпрыгивает и с ноги вдупляет разъярённому наёмнику по тыкве.
Раздаётся звук, будто это действительно тыква, то есть овощ, фрукт или ягода, как считают некоторые матёрые ботаники. В общем, мы слышим звук трескающегося от спелости плода, а чувак, получая корректировку траектории, уходит в штопор и, двигаясь ещё какое-то время на бреющем, приземляется на асфальте.
Бой прекращается и даже Саня опускает руки, оставляя Эдика в покое.
— Получили, драчуны? — усмехаюсь я. — Теперь в городе новая власть и вам придётся с ней считаться. Илюха, тебя это тоже касается.
Я киваю Бекштейну, понявшему, что только что произошло. В сообразительности ему точно не откажешь. Теперь уже он оставляет Дениса за спиной, пробираясь на передний план. Он чуть приподнимает руки, будто собирается танцевать «Хава Нагила», и тоже предлагает прекратить побоище:
— Всё-всё! Хватит! На этом останавливаемся!
Знает кошка, чьё мясо съела.
Спортсмены начинают потихоньку чистить пёрышки и сбиваются в кучу, и только тяжеловес Саня, не получив сатисфакции, снова приходит в боевую готовность.