— Что⁈ — снова пылит он. — Большой⁈ Большой человек⁈ Он, значит, большой, а я маленький⁈
Он подскакивает ко мне и тычет пальцем в лицо:
— Я маленький, но не игрушечный! Ты понял? Заруби на носу! Маленький, но не игрушечный!
Повторив своё заклинание, Бекштейн бросается к двери, распахивает её но, оценив рекогносцировку, тут же снова закрывает и резко успокаивается.
Это всё, конечно, потешно, но надо уже ближе к телу, как говорил незабвенный Мопассан.
— Больше мне добавить нечего, — говорит он, на удивление спокойно. — Деньги отдам вечером.
— Хорошо, — киваю я, вставая. — Но только два конца. И это ещё очень щедро с моей стороны. Двести процентов. Двойную сумму. Сегодня после шести. И извинения. И ужинать у тебя я не буду.
Он набирает в лёгкие воздух, чтобы ответить, но в этот момент у него на столе звонит телефон.
— Минутку, — говорит он мне и снимает трубку. — Слушаю… Да… Да… Что⁈ Да вы что там⁈ Вы с ума сошли? Что значит состав, арестовали? Там же всё строго по накладным…
Он замолкает и некоторое время слушает, что говорят на том конце провода.
— Кто это, ОБХСС? Я сейчас Кардовичу позвоню… Что? Из Москвы? Причём здесь Главное Управление? Причём здесь оно?.. А где это случилось? Что это такое, это ещё Ленинградская область?
Он прижимает трубку к груди и опускается на стул. Некоторое время сидит, глядя в одну точку, а потом начинает торопливо набирать номер телефона.
— Майора Кардовича, пожалуйста, — говорит он. — Что? Бекштейн.
Наступает пауза.
— Да-да, — оживает он через некоторое время. — А когда он будет? Как это вы не знаете? Ну, примерно же можно понять? Он ведь регулярно туда… Что, простите? Да, конечно, мне срочно! Очень срочно!
— Ладно, — киваю я. — Вечером увидимся.
Он не обращает на меня никакого внимания. Я подхожу к двери и покидаю кабинет.
— Чего он там голосит? — усмехается рыжий боксёр Денис Старовойтов.
— Экспрессивный стиль общения, — пожимаю я плечами и киваю своим. — Пойдёмте, ребят.
Мы выходим из Бекштейновской стекляшки и садимся по машинам. Возвращаемся в отель и идём наконец-то обедать. Собственно, обедают парни, а я только кофе пью. Не то чтобы это прямо операция, да и от завтрака я сегодня не отказался, но небольшой мандраж имеется. Как перед экзаменом.
После ресторана я подхожу к междугородним таксофонам и звоню Злобину. Бросаю пятнадцатикопеечную монетку и набираю номер.
— Здравствуйте, Леонид Юрьевич. Это я.
— Привет, — отвечает он. — Как дела?
— Всё по плану. Поеду сегодня к шести в «Океан».
— Ясно.
— У вас как?
— У нас тоже будет всё хорошо, не беспокойся. Как говорится, будем работать без шума и пыли.