— Ты прав во всем, государь. Корпуса кадетские открывать надобно, чтобы сыновья дворян с детства обучение должное имели. Наподобие того, что я в Петербурге при бабке твоей царице Анне Иоанновне учредил. А для дочерей Институт открыт недавно, можно еще такие же учредить по стране — дело, мыслю, здравое. Лучше детей правильно научить, чем взрослых олухов долго переучивать.
— Вот и займись, Христофор Антонович, ты администратор знающий! Людей должных привлеки и планы разработайте детальные. И мне на рассмотрение подавайте не мешкая!
— Выполню, ваше величество! А с гвардией решить вопрос просто — раз кадетские корпуса офицеров готовить будут, то нет нужды в ней дворян солдатами держать. Синекура это — ничему толком не учатся, только передние в домах вельмож занимают. Гренадерские роты из инфантерии нашей в гвардию перевести, и солдат, тех, кто медали за прошлую войну с прусским королем Фридрихом получил.
— Разумно, ничего не скажешь, — Иван Антонович мысленно вздохнул — фельдмаршал Миних сам выбрал тот вариант, к которому и он склонялся. Тут просто не надо навязывать своего решения, и отдача от подчиненных, если ими разумно руководить и не ущемлять инициативу, сразу будет значимой. Хотя, может быть, старик просто подыграл ему — хоть годами за восемьдесят, но маразма не наблюдается, мыслью проворен.
— А ты меня не хвали, иного решения просто нет, если ты не хочешь новых заговоров и мятежей, — усмехнулся Миних. — Ты и сам все прекрасно понимаешь, только ходишь вокруг да около, меня подталкивая. Да, уважительно сие, не скрою, но только не для меня сие манеры. Я давно понял, что ты не дурак, прости за слово сие, а на удивление разумен, и интерес для государства блюдешь первейшим образом. Иной раз мне кажется, что говорю со своим ровесником, много чего познавшим, и глаза у тебя при этом такие понимающие и мудрые…
Миних остановился, а Иван Антонович ощутил себя пришибленным. Все правильно — старый фельдмаршал не мог не ощутить несоответствия между физическим обликом молодого императора и уровнем знаний о мире, который достигается только с прожитыми годами, если есть тяга к знаниям и прочная образовательная основа.
— Я ведь тоже в Сибири двадцать лет без лени каждый день трудился, но то на воздухе свежем и под солнцем. А ты в подземелье на одних книгах к знанию приобщился. За то и уважаю тебя! Я бы не смог на паре книг языкам научится, а ты двумя овладел, хоть и говоришь на них странно. Но то поправимо — с людьми поговоришь, вот и речь правильной станет. Трактатов много военных прочел?