Иван Антонович задумался на минуту, постукивая пальцами по столу — решение давалось трудно. И с возрастом прекрасно понимаешь, что нельзя рубить с плеча, стараешься поразмыслить. И часто находишь лучшее решение, чем то, что поначалу казалось единственно правильным и верным, как то, о котором в молодости вещали плакаты со всех зданий. Видимо, не совсем суть явления совпадало с аннотацией.
— Всех гвардейцев лишить привилегий, крепостных перевести в государственные крестьяне! Они давались за верную службу, а раз таковой не было, то и не хрен рабов иметь! Имущество отобрать у всех бессемейных, у семейных женам возвратить приданное и выделить долю на детей. Указ о том генерал-прокурор подготовит к полудню.
Иван Антонович посмотрел на старика — тот был невозмутим — сам двадцать с лишним лет назад прошел через такое, даже голову на плаху положил. На секунду показалось, что в блеклых глазах Миниха промелькнуло молчаливое одобрение.
— А посему всех гвардейцев, что сразу на мою сторону не перешли, а до конца упорствовали, я говорю о полках Преображенском и Семеновском, выслать по полкам и дальним гарнизонам, по окраинам империи желательно. И в чине их пока не ущемлять — объявить о том, как о моей великой милости, но сделать сие чуть попозже, после моего указа! Пусть пока посидят хорошо и страха натерпятся, да родственники за них хорошо похлопочут! Милость тогда давать нужно — когда ее зело выпрашивают и готовы все отдать!
Иван Антонович отпил кваса из бокала, посмотрел в окно — до сих пор глаза не привыкли к яркому солнцу, в тени было для них куда комфортнее, а в сумерках вообще ощущал себя хорошо.
— Милость моя такова будет — был поручиком в гвардии, быть поручиком в армии. И смотреть за их поведением командирам безоглядно, ибо за их лояльность мне как императору Всероссийскому они лично отвечать будут. А лет так через пять, а то и семь решим — достоин ли такой прощения, али нет, искупил ли он честной службой грех свой.
— Ты прав, государь, так и должно поступать. Отделять зерна от плевел, сорная трава не нужна!
— Тех гвардейцев, что накануне ко мне перешли… Они просто выбор свой подгадывали, ждали, надеялись на двух стульях сразу усидеть. Сослать в полки армейские с учетом преимущества в два чина как положено. Не нужны мне такие! Что служат, и вашим, и нашим. Впредь в гвардию их не брать, о таком отличии только я решение принимать буду! А теперь о самих полках как помыслишь — упразднять детище Петра Великого нельзя, но в гвардии должны служить достойные, за отличия произведенные, а не за породу детьми малолетними вписанные! Такую порочную практику прекратить надобно — когда в усадьбе сидят, а на службе в гвардейские сержанты выходят, ни часа не отслужив!