— Совершенно напрасно, — начал слегка раздражаться Рожественский, — вы стараетесь мне напомнить специфику производства в следующий чин на флоте. Я с этой процедурой прекрасно знаком. Чего вы хотите добиться?
— Я, если смогу вас убедить, — Вирен был готов к такой реакции командующего, — хочу, чтобы вы поддержали мое предложение: ввести на флоте дополнительные чины капитан-лейтенанта и капитан-командора с соответствующим уменьшением цензов.
— Но ведь эти звания давным-давно упразднены⁈
В голове Вирена заметались мысли, которые категорически не рекомендуется высказывать своему начальству. Поскольку они о степени сообразительности этого самого начальства…
— Я это знаю, Зиновий Петрович, — терпеливо продолжил контр-адмирал, — но прошу понять мою мысль: со дня на день будет заключен мир. Ну хорошо, не завтра и не через неделю, но судьба войны практически решена. И эта война дала нам возможность выявить наиболее толковых, инициативных и мужественных офицеров. И нужно постараться создать механизм, который поможет им скорее продвигаться по службе, чтобы они не находились в равных условиях с теми, кто просто честно служит…
— Ну, знаете ли, таковые тоже нужны.
— Несомненно, но на мостиках крейсеров и броненосцев в следующие войны должны стоять не они. А те, кто хоть и младше по времени производства, но настоящие бойцы. Но при существующей системе в мирное время расти в чинах они будут вне зависимости от своих талантов. А вот при введении новых чинов, во-первых, появится повод резко сократить или вовсе упразднить цензы, не обидев тех, кто их почти уже выходил. А во-вторых — промежуточные чины станут «ступеньками», на которые можно по результатам войны подтолкнуть перспективного офицера, не вызывая возмущения ни у начальства, ни у сослуживцев. Тому же Эссену сейчас ни за что адмиральскую должность не дадут, а вот капитан-командора — запросто. И таких, как тот лейтенант, можно будет в капитан-лейтенанты продвинуть.
— Убедительно излагаете, Роберт Николаевич, — усмехнулся Рожественский. — Я обещаю обдумать ваше предложение. А пока — прошу меня извинить — вон уже Варвара Сергеевна за мной поспешает — пора на обед. В госпитале расписание почище, чем на эскадре. Честь имею!
Адмиралы простились.
Беременная женщина, конечно, не хорошеет. Да этого быть и не должно — сама природа делает все для того, чтобы мужчина не мешал заниматься самым на данный момент важным делом — готовиться произвести на свет новую жизнь. Но в глазах этого самого мужчины любимая, готовящаяся стать матерью его ребенка, — самое прекрасное, самое восхитительное существо на свете.