— Ну что же — это нормально. Не гробить же броненосец на эскадренной скорости, когда есть возможность справиться с повреждениями. Надеюсь, вы не наложили за это взыскания на Эссена?
— Ни в коем случае. Дослушайте, пожалуйста, до конца: броненосец не мог после заведения пластыря догнать основные силы и присоединился к крейсерам Энквиста, схлестнувшимся с остатками крейсерских отрядов японцев. Мало того — именно «Пересвет» переломил этот бой и прикрыл наших, которые вполне могли бы нахвататься попаданий так, что не все дотащились бы до Владивостока…
— Я вас понял, — перебил Рожественский. — Ну что же, это будет не первый случай, когда капитан первого ранга получит Георгиевский крест на шею. А уважаемый Николай Оттович…
— Несомненно, крест заслужил, — прервал командующего Вирен. — Но он был ранен и выбыл из строя в завязке схватки с крейсерами японцев. Дальше «Пересветом» командовал старший офицер, вернее, исполняющий должность старшего офицера.
— Вообще проблем не вижу — к «Георгию» его, и вся недолга, — удивился Рожественский.
— Уже имеет. И, — Вирен не хотел лишний раз поставить Рожественского в неудобное положение, — лейтенанта он получил чуть больше года назад. И особых проблем с награждением нет — представить к Владимиру с мечами или к золотому оружию… Я не об этом, Зиновий Петрович — героев-то среди офицерской молодежи хватает. И во время войны они себя проявляют. Но мир не за горами…
— Что вы хотите этим сказать? Вы против мира?
— Нет, конечно. Но вот как раз этот лейтенант и кавалер трех боевых орденов…
— Вы так подробно знаете о каждом обер-офицере флота? — вскинул брови командующий.
— Нет, разумеется. Не буду скрывать: я даже был посаженым отцом на свадьбе этого юноши. Но дело не в нем — он просто яркий пример сложившейся на флоте ситуации: в военное время он сделал головокружительную карьеру. И по праву, смею вас уверить. А не было бы войны — так и громыхал бы до сих пор в чинах мичманских.
— Пожалуй, вы правы, Роберт Николаевич. А что не так?
— А то, что в мирное время будут выдвигаться не «бойцы», а просто особо терпеливые исполнители. Нужно выплавать громадный ценз и за это получать очередные чины. Вот и становятся некоторые командирами кораблей, зачастую не будучи способными командовать ими в бою. В этой войне таких примеров было немало, не так ли?
— Бывало. Но пока вы говорите только о минусах. Критиковать сложившуюся систему несложно. А что «вместо»?
— Зиновий Петрович, выпускник Морского училища, мичман, сразу обходит на ранг своего сухопутного коллегу, который выпускается подпоручиком. Это понятно — морская служба менее комфортна и более сложна, чем на суше. Потом он получает лейтенанта, соответствующего штабс-капитану, а потом… пропасть. До капитана второго ранга ему служить и служить… Будь он хоть каким замечательным командиром, но ценз, который он должен выплавать, настолько велик, что если у человека, например, проблемы в семье, следующий чин он не получит вообще никогда. И с капитанами первого ранга та же история — вероятность стать адмиралом считается настолько иллюзорна, что большинство даже и не пытается особое рвение по службе проявлять.