— Еще ночь пережить надо — самураи наверняка озверели от такой пощечины и начнут бросаться на своих миноносцах в атаки как бешеные.
— А ведь мы отправили крейсера в бой с этой сворой, даже не выяснив, что у них с артиллерией, с людьми, каковы повреждения…
— Оставьте. Как-то под Артуром Эссен на своем «Новике» один разогнал семнадцать японских миноносцев, а тут четыре крейсера и любой из них сильнее «Новика».
— Однако командует ими не Эссен, Роберт Николаевич, — резонно возразил Клапье де Колонг, — и крейсера большие, менее увертливые, чем юркий «Новик». Да еще и в бою с утра. К тому же, если мне не изменяет память, в том бою под Артуром участвовали малые миноносцы, а здесь, скорее всего, будут истребители…
— Все-то вы видите в черном свете, Константин Константинович, — недовольно посмотрел на своего ближайшего помощника Вирен. — А что бы вы предложили? Позволить японцам приблизиться вплотную к главным силам перед самым наступлением темноты? Сильно подозреваю, что в этом случае адмиралу Небогатову придется воевать с самураями один на один. Без нашего участия.
Я очень надеюсь, что Энквист просто отгонит японцев на почтительное расстояние, что не увязнет в бою и преследовании. Однако, даже если представить, что все наши крейсера погибнут в результате этой стычки, то все равно буду считать результаты оправданными, если броненосцы при этом спокойно дойдут до Владивостока.
В ответ на столь откровенную тираду командующего у начальника штаба просто не нашлось слов. Он оторопело вытаращил глаза на Вирена, несколько раз приоткрывал рот, чтобы, вероятно, убедить своего непосредственного начальника в чудовищности его планов, но… Мысли никак не складывались в связные предложения. Во всяком случае, такие, которые можно озвучить в лицо начальству…
— Успокойтесь, Константин Константинович…
— Телеграмма с «Баяна»! — взлетел на мостик минный офицер «Жемчуга», которому до этого адмирал приказал неотлучно находиться при станции беспроволочного телеграфа и немедленно сообщать важные известия лично.
— Давайте! Благодарю, лейтенант! — адмирал развернул листок бумаги и вслух прочитал: «Три отряда контрминоносцев по четыре вымпела. Расстояние двадцать кабельтовых. Вступаю в бой».
До наступления темноты было еще около часа, но уже сгустились «полусумерки» и засверкавшие вдали вспышки выстрелов подтвердили, что русские крейсера начали очередной сегодняшний бой.
— Эх! Нет нам сегодня покоя, Оскар Адольфович, — не совсем натурально скорчил недовольную мину Иванов. — Крейсера — туда, крейсера — сюда!..