Но в сорока кабельтовых происходили события весьма печальные и для русского флота…
— Ближе не подойти, вашбродь, — виновато обратился младший боцман Востряков к командующему катером, мичману Ратькову. — Сами ведь чуете, как жарит!
— Да чую, чую! — раздраженно ответил офицер. — Вижу, что они там сами все заранее за борт сиганули, видя наше приближение…
А катер действительно просто наткнулся на стену нестерпимого жара, которым «дышал» погибающий «Орел», очень хотелось даже слегка отвернуть назад, чтобы не находиться в этом аду. И было совершенно понятно, что на борту живых уже быть не может — неспособна выдержать человеческая плоть такую температуру.
Катер сделал к борту «Жемчуга» пять подходов (еще два — весельная шлюпка). Всего спасли около полутора сотен орловцев…
— Где хоть один офицер? — недоумевал Ратьков.
— Так что, ваше благородие, ни одного найти еще с полчаса до вашего прихода не могли. Боцман Павликов броненосцем командовал, — отозвался один из матросов. — По всем батареям офицеров искали — все переубиты.
— А в машинном?
— Там, над бронепалубой — вообще геенна огненная: ни спуститься, ни подняться, — отозвался еще один. — Из низов здесь вроде совсем никого.
— Ладно, братцы, — мичман никак не ожидал такого ответа, — отдохните пока. И… Спасибо вам!
— Рады стараться! — совсем небодро и вразнобой выдохнули в ответ те, кого только что выдернули из пучины.
— Живых там больше нет, — Вирен хоть и не был уверен в своих словах, но оставлять «Орла» на плаву и уходить было нельзя: кто его знает, выгорит корпус, подойдут японские миноносцы, поднимутся на борт… Еще не хватало, чтобы увели на буксире в Японию, тогда позора не оберешься.
— Топить? — деловито осведомился Левицкий.
— Разумеется. Подходите на три кабельтовых и отдайте приказ своим минерам приготовить оба аппарата левого борта…
— Смотрите! — протянул руку в сторону «Орла» штурман, хотя это было совершенно излишне — и так все не отрывали взглядов от броненосца.
Над умирающим кораблем поднялся столб пламени, причем произошло это с левого, невидимого сейчас с «Жемчуга» борта. Сразу обозначился заметный крен и бывший флагман эскадры стал заметно валиться на тот самый левый борт.
— Неужели уже японские миноносцы? — недоумевали на мостике крейсера.
— Скорее огонь добрался до погребов средней шестидюймовой башни, — высказал предположение Левицкий, — уж больно по месту совпадает…
Еще пара минут, и «Орел» окончательно лег на борт, а чуть позже перевернулся кверху килем.
— Прими, Господи, души рабов своих! — закрестились на «Жемчуге».