Спас от рвоты, не дал захлебнуться, и только.
— Пришёл в себя, значит?
Гладко выбритый парень склонился над своей добычей. Губы растянулись в хищной улыбке, а карие глаза стали похожи на два чёрных колодца.
— Твои руки связаны особым образом, ты не сможешь составить знак. Твой рот закрыт и затянут кожаным ремнём, зашнурованным на затылке. Ты не сможешь сказать слово. А этот знак… — Мастер боли присел на колено и, вытянув руку, постучал пальцем по лбу Грача, — не даст тебе воспользоваться силой.
Пленник молчал. Не хмурился, не мычал. Просто смотрел прямо в глаза мастеру боли. Прочитав в этом взгляде что-то понятное только ему, служитель песчаного трона усмехнулся:
— Вся твоя стойкость закончится, как только я займусь тобой, — и, обращаясь к бездушным, он махнул рукой. — Взяли!
Волокуша снова потащилась по снегу. Южане молчали, а если изредка переговаривались между собой, то делали это на родном, гортанном языке, недоступном для понимания их пленника.
Маленький отряд встал лагерем лишь к самой ночи. Грач бездействовал, наблюдал и ждал удобного случая. Мастер боли не соврал ему, руки заключившего сделку с демоном были стянуты за спиной, а кисти и пальцы обмотаны тряпками с хитрыми узлами, не блокирующими доступ крови, но не и дающими толком пошевелиться. Но это было ещё не всё. Попытки прикосновения к магической силе вызывали жгучую боль повыше переносицы, и энергия не откликалась, а значит о всплеске сырой силы можно было забыть.
Лишь единожды ему вынули кляп, чтобы напоить, и заставили сходить в туалет, хотя он был не против. Обслуживали и следили, чтобы не выкинул какой-нибудь фокус оба бездушных. Когда чужой острый нож покалывает шею, хочешь не хочешь заткнёшься и дашь приспустить с себя штаны. Хотя момент был неоднозначный, если бы не слова «ходи по нужда!», сказанные здоровяком воином с южным акцентом, можно было подумать, что его собрались изнасиловать.
Пронесло…
Подсумок с кристаллами силы теперь висел на поясе парня, что ходил по морозу словно на дворе был относительно тёплый сезон, в кожаной куртке, с непокрытой и выбритой головой. Грач сразу понял, что именно он тут главный. На его пальцах красовалось магическое кольцо, снятое с воина, пока тот был в беспамятстве. Янтарное, дарующее выносливость. А вот длинный меч лишний раз трогать не рисковали, он был завёрнут в плащ и повязан верёвкой, словно был ещё одним пленником…
Третий — не лишний
Шёл четвёртый день моего плена. Я был мрачен, но уже стоял на ногах и больше не нуждался в волокуше. Плечо саднило и болело от любого движения, грудь при глубоком вздохе — тоже. Все синяки и шишки, полученные в бою со слугами Риордана, повылезали наружу и нещадно трепали мне нервы. Но дурнота отступила, и теперь мне приходилось идти наравне со всеми.