Как поведёт себя подобная блокировка, если я нарушу рисунок? Ножа у меня нет, кисти связаны, причём пальцы в положении замка. Но что-то маленькое ими ухватить можно. Например, кусочек ветки… острой ветки, способной при сильном нажатии повредить кожу…
Реализовать свой план сразу мне не удалось. Чтобы улучить момент и во время ночёвки спрятать в руках тонкую веточку, пришлось постоянно отслеживать любое движение надсмотрщиков. Парни были серьёзными, никто из них не спал и не дремал во время дежурства. Сидели по очереди спиной к костру, пялились на меня и в лес, причём не отворачивались. Отломить веточку, длиной сантиметров пять, и зажать её между связанными руками удалось на пересменке. Но в тот же миг тыкать ей себе в лоб и давить было глупо — только народ разозлю и получу лишних тумаков. Не говоря уже о том, что в отместку они могут выкинуть что-то из ряда вон. Например, отрезать мне пару пальцев или выколоть глаз.
На следующий день мы вышли к брошенной деревне…
Народа тут прибавилось как минимум вчетверо. В посёлке встала лагерем полноценная сотня. Тут было шумно, смуглые люди в восточных головных уборах жались к кострам.Поверх лицевых повязок, покрытых инеем от дыхания, торчали крючковатые носы. Дополняли картину густые чёрные брови.
Большинство воинов щеголяли с кривыми саблями на поясах и кинжалами-ножами, закреплёнными горизонтально на пояснице. Многочисленные лучники были вооружены короткими луками со спрятанной до поры тетивой, что совсем неудивительно в такой мороз. Держать лук снаряжённым на холоде — только портить.
На въезде в деревню нас встретили собаки. Вылетели из дворов гурьбой в десяток голов, виляя хвостами и поскуливая. Закрутились вокруг и так же быстро, как прибежали, исчезли, повинуясь окрикам своих хозяев.
Когда мы проходили мимо смуглых воинов, многие из них встречали нас приветственными криками. Я не понимал их языка, но большинство слов было обращено к крупному южанину, что сопровождал лысого паренька.
На меня же бросали восхищённые взгляды. Так, как если бы я был уже пойманной и разделанной дичью, добытой в результате удачной охоты.
Кроме меня в деревне было полно других пленников. Сразу десяток людей, привязанных к одной верёвке, разгребали разрушенный дом. На лицах некоторых виднелись свежие следы побоев. Снег был полон лошадиных следов, кое-где я приметил навоз. Больших саней тоже прибавилось.
Собаки, лошади, обозные сани, вооружённые люди… всё это пахло войной. В одном из дворов разделывали оленя. В воздухе витал запах выделанной кожи, навоза, готовящейся пищи и древесного дыма.