Глава 1
Нарышкина Елизавета
— Ну и кароче, пошла тусовка, ага. Это, типа, кароче, подходит бабка такая к стиляге и такая — как типа на проспект Горького пройти. А чувак на нее зырит и такой — ну, во-первых, не на проспект Горького, а на Пешков-стрит, во-вторых, не дойти, а кинуть кости, а в-третьих, вон у мента спроси. Ну типа бабка к менту подходит и такая — слышь, легавый, как мне кинуть кости до Пешков-стрит? А мент на нее позырил и такой — хиппуешь, клюшка? Хаааагаааахаааа…. — оскаливает зубы стоящий рядом высокий тип. Он весь как будто состоит из шарниров и суставов и все время дрыгается, дергается и мотыляется из стороны в сторону, постоянно ухмыляется и пытается балагурить, но получается у него не очень.
В его плюс Лиза пытается отнести то, что он — высокий и у него длинные волосы на затылке, а на макушке — поднятые вверх, что делало его похожим на модного певца зарубежной эстрады. Кожаная куртка, джинсы, кроссовки заграничной фирмы — все это указывало на то, что парень был не из простой семьи. Впрочем, Лиза и сама была «упакована», если говорить языком этого слоя общества, на ней тоже были джинсы и белая «дутая» курточка, такие же сапожки-«дутики».
— Классно, чё… — говорит Лиза, отводя глаза в сторону. Если бы не ее внутреннее упрямство, она бы давно взяла Инну за руку и утащила отсюда, потому что на «сейшне», как называли эту тусовку в подвале многоэтажного дома — было откровенно скучновато. Полутьма, вспышки цветомузыки и стобоскопа, явно стыренного из кабинета физики, какие-то мутные типы со стеклянными глазами, девушки с яркой помадой и размазанной тушью, табачный дым, висящий так, что хоть топором руби, какой-то чел в тельняшке и с совершенно лысой головой лежит у стены и люди спокойно перешагивают через него. В динамиках гремит музыка, качество такое плохое что едва слышно мелодию, а слова тем более не разобрать.
— Эта… чего… ты кажись чувиха что надо. При манях и связях. — выдает стоящий рядом тип и снова ухмыляется. — Ну сюда кто попало не ходит, ага. Что, типа не хочешь подкинуться? Чтобы веселей было? А то бери свою кентессу и на хату-малину кости кинем, не? Прошкандыбаем, видак позырим, пузырь винишка раздавим, тоси-боси, а?
— Неохота… — она со знанием дела лопает розовый пузырь жвачки. — Видак и у меня дома есть.
— О! Наша тема. Сразу видно, что клевая герла, — тип качает головой. — А то в прошлый раз тут такая крокодила ходила, мамма мия! Не, упакованная, типа марафетка, в джинсе, на шузах, но крокодила. Но ладно видак, у меня такие кассеты есть, что офонареть! «Греческая смоковница», не видела небось ни разу!