— Ну или если красавице не так важен Паха… потому, как портвейн и у меня есть. — предлагает кто-то другой. Мир перед глазами у Лизы начинает кружиться.
— Паха… мне не важен, — говорит она, подаваясь вперед и опираясь на плечо «Пахи». — мне важен принцип, ясно? А ну, дай… — она вынимает изо рта у кого-то сигарету и разглядывает ее на свет. — Ту сто пятьдесят четыре, серьезно?
— Ну так мы тут не мажоры… — гудит кто-то из угла. Она запрокидывает голову и обнаруживает что бутылка с портвейном пуста. Из угла молча протягивают еще одну.
— Ладно, — она затягивается сигаретой и закашливается. Кто-то услужливо подает ей отрезанную половинку консервной банки, служащей тут пепельницей и она — сплевывает туда и давит в ней окурок. Отпивает из горлышка у услужливо поданной бутылки и громко — срыгивает, не скрываясь и не закрывая рта рукой. Кто-то смеется рядом.
— … какого хрена она меня поучать будет, а? — спрашивает она у улыбающихся ртов вокруг. — Кто она мне такая вообще? Мамка? Тетка? Я — уже взрослая и в состоянии принимать свои решения!
— Точно.
— Правильно.
— Идут они нахер.
— Ты тут одна, девчуля?
— Иди сюда, моя хорошая…
— … а я ей говорю, что она — дура! И… — Лиза понимала, что делает что-то не так, что наверное сейчас бы ей замолчать и уйти, но она продолжала говорить, пить и смеяться, а улыбающиеся рты становились все ближе и ближе.
Вдруг почувствовала, как чужие руки лезут к ней в куртку, стягивают джинсы, грубые, сильные.
— А ну-ка, уберите руки! — крикнула она, но никто ее уже не слушал. Она дернулась, но руки были сильны, и она вдруг поняла, что все. Она ничего не сможет сделать, их много, они сильные, а она — слабая. Эти руки как будто были сделаны из железа, а мир вокруг — кружится и она уже не понимала, что происходит, а воздуха в груди оставалось все меньше и меньше…
— Руки прочь! Пустите ее! Вы знаете, кто ее отец⁈ Она школьница, идиоты! Хотите сесть⁈ Руки убрал, сказала!
— Эй, она сама приперлась! Ты чего лезешь, мочалка?
— Слышь, ты чего дерзкая такая, а?
— Менты идут! Шухер!
— Руки млять! Так вам и надо, ушлепки, бегите! — звучит знакомый голос. Мир все еще кружится рядом, но теперь она хотя бы может дышать полной грудью…
— Инка! — поднимает она голову. — Ик! А я думала, что ты домой ушла…
— Дура ты Лизка! Вставай! Вставай, побежали отсюда, не дай бог они вернутся!
— Так менты же идут…
— Никто никуда не идет это я их на понт взял! — еще один голос рядом, это же он кричал «Шухер», подумала она. Мир сузился для нее в туннель и там в конце туннеля она увидела знакомое лицо.