Большой грузовой дирижабль братьев Перегудовых завис над промышленной зоной и аккуратно установил большой контейнер на площадку выгрузки.
Впервые за последние недели уста коменданта города Новая Рязань растянула довольная улыбка. Всё получилось.
А поработать пришлось немало. Сначала диверсия поставила город на грань выживания. Нет, голод городу, конечно, не грозил, и нападать на нас никто не собирался. Однако потеря самостоятельности и динамики развития была очень даже реальна.
Но город смог изыскать резервы и получил так нужные всем материалы и продовольствие, притом в объёмах раза в два превышающих запланированные. Но особо радовали два аэростата новой для этих мест конструкции. Дирижабль у города был, а вот средство для доставки грузов в ближайшей зоне было нужно как воздух, стена сама не построится, да и перевалка леса для общего строительства сильно ускорится и облегчится.
До сих пор генерал Ротмистров с удовольствием вспоминал вытянувшиеся лица представителей «ордена», когда им вручили четыре «Корня» жёлтой закалки вместе со всем остальным содержимым, оставшимся от Тиранов. А когда положили на стол довесок из шести «Средоточий» оранжевой закалки, то равнодушных в их приёмной комиссии не осталось.
Потом была долгая и кропотливая работа городских снабженцев в самой столице, где им без конца вставляли «палки в колёса», пытаясь сорвать доставку груза.
Но вот, всё здесь.
Просмотрев сопроводительные документы, подписанные старшим Перегудовым, комендант позволил себе немного отдыха, думая, что их задумка с новой группой уже оправдала себя. «ЭВРы», «Корни», всё остальное определённо сильно выручило город, а ведь это только начало.
Скоро выброс, подумал генерал, а потом команда «Волка» покинет знакомые земли, и что их ждёт впереди, никому не известно.
Уверенные шаги смотрителя Московского отделения «ордена знаний» гулко раздавались по пустому коридору.
Джеймс Тейлор (Младший) едва сдерживал обуревающие его радостные эмоции. Его опять заметили, он лучший, сделан ещё один важный шаг к успеху, а планы у пенсильванского паренька были самые что ни на есть глобальные, но не всё даётся сразу, эту непреложную истину он усвоил очень хорошо.
После своего волевого приказа агенту в Рязани устроить диверсию, он медленно сходил с ума от неопределённости. Никто не сказал Джеймсу ни слова, его не хвалили и даже не ругали, полностью игнорируя его потуги быть заметнее, просто не замечали. И это была настоящая, мучительная пытка.