Присев на самый краешек широкого дивана, он в ожидании погрузился во вспоминания.
В памяти всплыло, как он был представлен фон Лютвицу ещё во время Стамбульской компании, проходя начальную стажировку в местной миссии.
Именно Барон, будучи вторым стражем, предложил тогда воскресить старую восточную традицию насаживать особо опасных преступников на кол, а что таких найдётся немало, сомнений не вызывало. Вот тогда будущий смотритель и кинулся с усердием выполнять это пожелание своего начальника.
Поначалу было до одури противно, но не от истошных и душераздирающих криков умирающих. Они звучали, словно песня для его ублюдочного сознания, как ария смерти, так назвал эти голоса для себя сам Джеймс. А вот к фекалиям и выползающим кишкам, что бесконечно окропляли фартук младшего смотрителя, привыкнуть было гораздо сложней, но он справился. За это и получил новое назначение на сегодняшнюю должность и перевод в Новую Москву, как, впрочем, и Барон Отто фон Лютвиц.
Заморгавшая на столе у писаря лампочка вырвала Тейлора из живых воспоминаний.
— Прошу вас, господин Барон готов вас принять, — приятным баритоном произнёс секретарь, указав рукой на дверь.
На внезапно негнущихся ногах смотритель «ордена знаний» вошёл в просторный кабинет.
Аскетизм явно не входил в число добродетельных качеств хозяина этого кабинета, как, впрочем, и многое другое из праведного арсенала ордена.
За широким столом в роскошном кресле сидел Царь и Бог этих земель Барон Отто фон Лютвиц, ну, по крайней мере, он искренне так считал.
Оторвав голову от бумаг, глава миссии с широкой улыбкой шагнул навстречу и, расставив руки в желании обнять, проговорил.
— Джеймс⁉ Мальчик мой, иди я тебя обниму⁉ — Глаза Барона лучились открытым приветствием, а выгнутая назад спина выражала высшую степень доверия.
Тело Тейлора само метнулось навстречу объятьям. Прижавшись к тщедушному телу старика, он от избытка восторженных чувств даже немного разрыдался. Но слёзы быстро сменила пробежавшая по спине дрожь, и она была вызвана не ладошками Барона, а совсем другими вещами, притом материальными.
Просто на столе у главы скромно на краю лежали рядом две книги. Одна носила сугубо прикладное название «Энциклопедия пыток» за авторством Брайана Лейна, а вторая была более в прозу, но по содержанию давала фору многим подобным изданиям. На титульной обложке яркой краской сверкало название «Особый отряд 731». Дрожь Джеймса же была вызвана не самим фактом присутствия очень дорогих Земных изданий и даже не их содержанием.
Всё дело в том, что он сам придумал сплетню о наличии в кабинете именно этих книг, как неких настольных учебников, что без конца штудирует господин Барон.