— … общеизвестно, что Великий князь Кирилл был неравнодушен к обществу молоденьких купчих: это конечно не совсем то, что следовало бы ожидать от персоны его положения, но все мы помним о некоей эксцентричности покойного Кирилла Владимировича. Посещал он своих пассий инкогнито, хотя их мужья, разумеется, были в курсе: им устраивались выгодные подряды от казны, а они закрывали глаза на… Ну, как это все обычно и бывает в таких случаях.
— Да-да, как же! Его папенька в свои молодые годы тоже был известен своими… Кхм.
Под ласковым взглядом Зинаиды Николаевны ее супруг внезапно вспомнил, что он, вообще-то, тоже ранен в нескольких местах, и посему ему надобно беречь силы — и уж во всяком случае не перебивать будущего зятя:
— Так вот: в тот вечер я как раз принимал у себя Витте, и пока мы с ним сидели у камина и обсуждали разные мелочи — на другом конце Санкт-Петербурга в купеческий особнячок ворвались четверо неизвестных мужчин, застав Великого князя в обществе его пассии. Вытащив Кирилла Владимировича из спальни, они с криками «прелюбодей!» и «развратник!» учинили над ним жестокую расправу при помощи имевшихся при себе дубинок. С вашего позволения, Зинаида Николаевна, я воздержусь от ненужных подробностей: трагедии редко бывают красивыми… Когда все закончилось, небрежно связанный дворник сумел освободиться и добежал до ближайшего постового: тот вызвал околоточного, ну а там дело завертелось. Министр фон Плеве поднял на ноги всю столичную полицию и жандармов, и ближе к утру злоумышленников схватили: и знаете, я даже не особо удивился, когда вся четверка душегубов оказалась…
До гостиной, где на банкетках возле столика расположились хозяева и их дорогой гость, внезапно донесся звон и грохот разбитой вазы, а затем и пронзительный вопль юного Феликсона-младшего:
— А я не хочу-у!!!
Увы, но желания мальчика ныне мало кого интересовали: княжна Надежда Николаевна весьма настойчиво попросила старшую сестру оградить своего жениха и его тетушку от близкого общения с двенадцатилетним племянником. Наособицу предупредив, что ее Сашенька свою тетушку действительно любит, и не станет терпеть милых шалостей Феликсона с киданием мороженого либо сладостей на платья дамы; а домашнего любимца-бульдога, в случае его науськивания на пожилую родственницу, и вовсе может прибить своей тяжелой тростью. Про себя княжна говорить ничего не стала, но Зинаида Николаевна была женщиной умной и сама прекрасно понимала, какую невыносимую атмосферу в доме может устроить ее младшая сестра. Так что двенадцатилетний княжич был обречен на регулярные экскурсии с гувернером по Женеве и ее окрестностям, массу уроков, игры на свежем воздухе — и прочий отдельный от семьи досуг.