— Но и эта особа, в свою очередь, подозревает родственника в постоянных злонамеренных интригах, и даже прямом злоумышлении на свою жизнь. Государю-императору не позавидуешь! Такой гордиев узел никаким клинком не разрубить: мне мыслится, что…
Вежливо переждав приступ словоизвержения графа Сумарокова-Эльстон, явно истосковавшегося без привычной компании собеседников-собутыльников, гость продолжил с того места, на котором его прервали:
— Мне кажется, Зинаида Николаевна, что государь уже принял решение насчет Великого княжества Финляндского: тамошние законы приводятся в соответствие с имперскими, хождение финской марки сильно ограничили и вот-вот вообще ее упразднят. Ну разве что внутренние налоги пока остаются в ведении финляндского сейма, но и это временно: господин Витте ни за что не упустит такой возможности пополнить отощавший бюджет. Так что Феликс Феликсович прав: на Совете Фамилии будут мирить Великих князей-Михайловичей и Владимировичей. Правда, сегодняшним утром у меня появились сильные сомнения в успехе этой затеи…
Положив ладонь на руку мужа и тем оборвав нарождающуюся фразу, хозяйка виллы с большим интересом полюбопытствовала:
— А что такого примечательного произошло нынешним утром?
Откинувшись на спинку банкетки, Александр изобразил легкое удивление — причем исключительно в сторону князя-консорта княгини Юсуповой:
— Вы разве не читаете свежую прессу? Гм-гм… Вчерашним поздним вечером, прямо возле своей виллы в Каннах трагически погиб Великий князь Михаил Михайлович — старший брат Сандро и Серго. Некие темные личности прервали его жизнь… Использовав для этого простые дубинки.
— Боже мой…
Бравый отставной подполковник успокаивающе поцеловал ладонь супруги и грозно встопорщил усы:
— Гнусных убийц, разумеется, схватили?
— Вы слишком хорошего мнения о французской полиции…
— Да-с, Франция уже не та! Эта нация лавочников и вольнодумцев уже давно не питает должного почтения к тем, кто выше их по положению!.. Недаром мы выбрали для проживания тихую Швейцарию, а не сняли виллу где-нибудь на французской Ривьере.
Судя по едва заметному вздоху Зинаиды Николаевны, именно она и предлагала морское побережье. Нет, она стойко переносила пребывание в женевской глуши, вдали от родовых дворцов, любимого поместья Архангельское и привычного с детства общения с равными в великосветском обществе. Но на Ривьере отдыхать было бы куда приятней. Увы, но там был выше и шанс встретить очередного недоброжелателя ее бедного супруга — а он только-только начал приходить в себя после настоящего вала злобы и вздорных претензий от бывших приятелей и сослуживцев.