— Ваше высочество! — наконец, догадалась та проявить вежливость и пискнула ещё тоньше, хотя казалось, что тоньше некуда.
Однако при этом всё же нашла в себе смелость нервно попросить:
— Отдайте, ваше высочество!.. Пожалуйста!..
— Ну вот ещё! Считайте, у вас неожиданная проверка! — нахмурилась Саша, изучая содержимое изъятых материалов.
И надо сказать, чем больше она изучала, тем больше хмурилась. А спустя минуту и вовсе сунула документы Бубну, мрачно посоветовав:
— Бубенцов, вы это возьмите, почитайте…
— Ну-ка… — опричник принялся спешно листать, всё сильнее морща лоб, после чего удовлетворённо заявил: — Нет, всё же какие молодцы здесь работают! В жизни бы мы это не нашли, если бы они сами не попытались спрятать!
— Ты куда, милая моя, документы-то несла? — перевела взгляд цесаревна на девушку, пытающуюся слиться с белой стеной.
— Травнику Андрею Александровичу! — еле слышно пискнула та и, на секунду замерев, испуганно добавила: — Ваше высочество!
— Свободна! — Саша, великодушно махнув рукой, решительно двинулась к ближайшей лестнице. — Ну вот теперь у нас есть, о чём в подробностях поговорить! И со Смородиновым, и с Травником!
Переглянувшись, мы с Авелиной скромно уставились в пол, как самые настоящие верноподданные. А всё почему? Потому что я точно знал, кто ненароком навлёк бурю на славный город Горск. И этого нам местные, скорее всего, не простят никогда. Если, конечно, узнают.
Через несколько минут мы сидели в кабинете замначальника Тайного Приказа города Горск. И ожидали прибытия, собственно, начальника, звали которого Степан Миров. А также представителя рода Удальцовых. Ну и двух купцов на сдачу — Самолинова и Томишковича.
На трёх последних в Тайном Приказе, кстати, успели завести дела. Однако дальше что-то не пошло. И цесаревну сильно волновало, что же так мешает законному следствию.
Ну а пока мы все сидели и рассматривали Смородинова, который под нашими взглядами краснел, бледнел, потел и дрожал, будто в комнате стало холодно. А ведь даже на улице теперь вполне приемлемо. Градусов десять тепла, вообще-то. Не сибирские морозы, прямо скажем.
Смородинов пытался пару раз начать разговор, но каждый раз натыкался на холодный взгляд цесаревны. Ну и заходил на новый круг симптомов то ли простуды, то ли одуряющей влюблённости.
Наконец, начали прибывать приглашённые на встречу. Первым, как и полагается, успел глава Тайного Приказа, Миров Степан. Он вошёл в кабинет с таким хмурым видом, что любой бы понял: этот суровый дядька лет пятидесяти очень впечатлён тем, что увидел по пути.