— Ладно, спасибо.- проговорил Рон.
— Да свали уже.- не оборачиваясь, выразил пожелание Волк.
— Не сердись, Серый, ещё неизвестно, кто из нас в большей заднице.- проговорил инопланетянин, но волк сохранил молчание.
В душу зверям лезть не хотелось, да и у него самого появились идеи, чем заняться, поэтому он оставил зверей в покое и, подобрав небольшой камушек, мысленно проговорил «Ропрорро».
Рука и вправду опустела, а в сознании появилась отчётливая метка с этим камушком.
Удержав на ней внимание и произнеся повторно ропрорро, Рон снова ощутил приятную прохладу в своей ладони. Впервые за эти дни он испытал радость, вот только какой объём может вобрать в себя это ропрорро, пока было непонятно.
— Э, чужак! — снова окликнул его выдававший коровам сено парень и, убедившись, что его услышали, продолжил.- Коровник от навоза надо почистить.
— Как?
— Как — как… Руками, лопатой и всё такое.- пояснил работник.
— Твою мать…- осознав всю прелесть порученной работы, выругался Даррен.
Навоз нужно было сгрести в кучу, навалить на кусок грубой ткани и волоком оттянуть на зады усадьбы к помойной куче. С трудом справившись с первой частью задачи, Рон наконец включил голову и, подавив рвотный рефлекс, прикоснулся рукой к куче дерьма с соломой.
— Ропрорро! — шёпотом проговорил он и обрадовался, что здоровая куча дерьма маркером отобразилась в сознании. А ведь в ней было не меньше пары кубических метров объёма. Ай да белки… Ай да молодцы! И коровки молодцы, хотя бы потому, что вообще не разговаривают.
Скинув навоз за одну ходку, он снова подогрел воду в терме и снова помылся. Благоухать коровьим навозом он желания не испытывал.
Через час его позвали на обед, и он ещё никогда так не радовался миске с распаренным дроблёным зерном, луковице какого-то местного аналога чеснока и чёрной, но в меру каменной, лепёшке какого-то хлеба.
Работников за обеденным столом было десять человек. Четверо мужчин, шесть женщин разного возраста, но в отличие от него их рацион питания выглядел иначе. Во-первых, у них было два блюда, суп и каша, а во-вторых, та же каша была явно другой. Мужчины и парни- работники смотрели на него со снисходительным вызовом, женская часть с брезгливостью и презрением, ну а Рону оставалось вести себя так, как будто за столом никого нет, да и подумать ему было о чём.
Миска каши кончилась подозрительно быстро, но выпрашивать добавку он не стал. Был соблазн поживиться фруктами в саду, но по ощущениям, именно этого от него и ждали. Из внутреннего бунтарства он решил поступить всем назло и, сдав на мойку грязную посуду, отправился обратно во двор.