Высадка на Сарию обещала быть лёгкой прогулкой, но эта «прогулка» ещё долго будет отзываться кошмарами в снах тех, кому выпала доля остаться в живых.
Рон Даррен как раз был из таких, и сейчас, проснувшись на подстилке из соломы, он отчаянно пытался успокоить бешено стучащее сердце, повторяя в ещё не до конца проснувшемся сознании, что всё уже позади. Вот только ужас не спешил выпускать из своих липких объятий его сознание.
— Проклятье…- выругался он, поскольку перед глазами по-прежнему вставала картина, как само пространство перетирает в пыль боевые корабли флота. Именно страх заставил его выпрыгнуть из входящего в атмосферу планеты десантного челнока за мгновение до того, как неведомая сила смяла его в шар, который тут же взорвался от не выдержавших такой трансформации боевых ракет.
Всё окружающее его пространство полыхало взрывами, словно праздничный салют, сопровождающий его свободное падении.
Если бы не автоматика индивидуальной системы спасения, то он бы просто расшибся от удара о поверхность планеты, а так купол парашюта опустил его безвольной куклой в каком-то лесном массиве.
Несколько часов он просто пролежал на лесной подстилке, наблюдая, как лесные труженики-муравьи тянут к своему дому всевозможный лут- щепочки, веточки, разных личинок и гусениц. Им не было дела до судеб параллельно существующего мира. Они жили своей реальностью тысячи минувших лет и будут продолжать жить до тех пор, пока дающая жизнь этой планете звезда, будет излучать достаточное количество тепла.
Пока одна часть сознания сосредоточенно изучала жизнь мира насекомых, другая просматривала его собственную жизнь.
В армию он попал не по своей воле. Он вообще только закончил школу, и у них был выпускной вечер, который они двумя параллельными классами отмечали на арендованном кораблике-теплоходе. Ночь, танцы, песни под гитару, романтические надежды и пронесённое в вёдрах с цветами спиртное. Если его разливать на всех, то выходил чисто символический объём, но ведь суть была не в том, чтоб выпить, а в том, чтоб обойти запреты следящих за ними учителей, ведь они ощущали себя уже взрослыми. А потом сознание погасло, и в себя Рон пришёл уже тюремном отсеке звездолёта.
Мальчики и девочки-одноклассники, теперь лежали вперемешку и без присмотра учителей, только и радости от такой близости не было никакой. Время в этом отсеке как будто замерло. Кормить их не кормили, истерики и слёзы тоже долго не продлились, и в один прекрасный момент к ним зашёл одетый в военную форму человек и поздравил с тем, что теперь они в армии, а для нежелающих служить есть две дороги.