Голова была совершенно пустой. Память словно сгорела, и перед глазами кружились серые хлопья медленно оседающего пепла. Из зеркала смотрело незнакомое усатое лицо с дневной щетиной — лицо, к которому с этой минуты предстояло привыкать заново. По щекам стекали и падали в раковину капли. Открытый кран, закатанные рукава и мокрые руки помогли установить, что беспамятство накрыло в процессе умывания.
Я огляделся, с трудом припоминая названия и назначение окружающих предметов. Под длинным, полосой растянутым вдоль стены зеркалом, рядом с моим умывальником, обнаружилась еще парочка точно таких же белых раковин с клювами кранов. Слева от края до края в ряд стояли пластиковые двери закрытых кабинок. Сзади из стены вызывающе торчали фарфоровые писсуары. Справа однообразие пустой стены разбавляла единственная дверь выхода. Пол и стены помещения сверкали надраенной до блеска серой плиткой. В сером, в тон, подвесном потолке горело десяток электрических лампочек.
Постепенно заработал выведенный из спячки мозг. Пришло понимание, что нахожусь в общественном сортире и, судя по наличию мерзкой кислятины на языке, меня только что вырвало. Всплыло имя — Артем Юрьевич Сироткин, и все. Ничего больше, как ни старался, вспомнить не смог.
Забыл даже как попал в туалет. От настойчивых попыток еще хоть что-нибудь вспомнить застучало в висках, в глазах потемнело.
Пустил воду и сунул голову под кран. Помогло. От воды сознание вновь прояснилось. Поймав губами ледяную струю, стал жадно пить.
Из-за шума воды не услышал, как открылась дверь, и в туалет кто-то вошел.
Наглый смех, вдруг раздавшийся за спиной, одновременно напугал и разозлил. Я резко развернулся в сторону насмешника.
— Эй, ты чего, — взвизгнул и испуганно отшатнулся от моей мокрой рожи серокожий уродец в зеркальных очках.
Возле уха карлик держал телефон, видимо, с кем-то разговаривал. Напугавший смех, похоже, адресовался вовсе не мне.
Память снова дала сбой, отказавшись как-то идентифицировать странное существо. Определенно, какое-то сходство с человеком в нем было. Прямоходящее. Две руки, две ноги, одна голова. Волосы на голове подстрижены, причесаны и, судя по зеркальному отливу, от души набриолинены. На запястье левой руки часы, на безымянном пальце правой массивное золотое кольцо с серым камнем. Опять же, одежда вполне человеческая — серые джинсы, черная кожаная куртка, на ногах черно-серые кроссовки. Но морщинистое рыло вместо лица, острые, хищно загнутые когти вместо ногтей, и мышино-серый цвет кожи — однозначно вычеркивали существо из людской расы.