— Около девяти часов утра. Я проводил… Можно я не буду называть имя девушки?
— Можно, — великодушно согласился я. — Пока можно.
— Я проводил девушку, а затем заглянул в зал и увидел, что статуи нет, — угрюмо сказал Штольцер.
— Что вы сделали?
— Сначала я просто растерялся, а потом решил, что помочь можете только вы. Я сразу послал вам зов, но вы не отвечали. Я пытался докричаться до вас снова и снова, и наконец это мне удалось.
— Кто ещё был в здании? — спросил я.
— Никого, — угрюмо ответил Штольцер. — Вечером я сам отпустил смотрителя.
— Это выглядит подозрительно, — прищурился я. — Вас могут обвинить в соучастии.
— Понимаю, — кивнул директор академии. — Но я не хотел, чтобы он видел мою гостью. Задавая вопросы, я внимательно прислушивался к своим ощущениям. Мне нужно было понять, обманывает меня Штольцер, или нет.
На мой взгляд, директор академии говорил правду. Но было в нём какое-то странное напряжение, как будто господин Штольцер чего-то опасался. Чего именно? Того, что его интрижки станут известны газетчикам, или чего-то другого?
— Ладно, — кивнул я. — Давайте поговорим о другом. Как вы думаете, кому и зачем могла понадобиться скульптура?
— Ума не приложу, — быстро ответил Штольцер. — Говоря между нами, она ужасна. Не представляю, кто мог на неё польститься. Конечно, все коллекционеры — отчасти сумасшедшие, но не до такой же степени.
И снова он говорил честно. Свалившееся несчастье определённо изменило господина Штольцера в лучшую сторону.
— Если скульптура так ужасна, почему вы взяли её на выставку? — поинтересовался я.
— Вы отлично знаете причину, — побагровел Штольцер. — «Воплощённая магия» принадлежит князю Долгорукову, а князь является главным организатором выставки. Не мог же я ему отказать!
Директор академии заметил мою насмешливую улыбку и сменил тон:
— Александр Васильевич, найдите эту проклятую статую, — взмолился он. — Иначе князь пустит меня по миру. Я сделаю для вас всё что угодно! Возьму работу Елизаветы Фёдоровны на выставку, обещаю!
— Князь Долгоруков этого не одобрит, — напомнил я.
— Плевать мне на князя, — неожиданно взорвался Штольцер. — Я жалею, что вообще устроил эту выставку. А ещё больше жалею, что согласился выставить у себя это уродство!
— Вы уже сообщили князю, что его собственность пропала? — спросил я.
Штольцер открыл рот, но не успел ответить. На лестнице послышались голоса, а затем в мастерскую ворвался князь Долгоруков.
— Доброе утро, господа! — оскалился он.
И сразу же набросился на несчастного директора:
— Значит, так вы следите за порядком на своей выставке, господин Штольцер? Великое произведение искусства вынесли прямо у вас из-под носа, а вы ничего не заметили? Не подняли тревогу, не остановили вандалов? Ну, теперь этот бардак закончится. Имейте в виду, я взыщу с вас стоимость скульптуры до последней копейки. Можете продавать дом, да хоть сами записывайтесь в крепостные, но извольте выплатить всё!