Медведь-Иван издал глухое, вибрирующее рычание. Красная ленточка на его лапе встала дыбом.
Я же почувствовала, как в жилах закипает ледяной антифриз высшего качества.
— Несанкционированная ликвидация имущества без участия совета директоров? Рейдерский захват производственных мощностей? Ну, маманя… ну, Савельев…
Я развернулась к свиньям.
— Дебет, Кредит, Неустойка! По коням! В смысле — по местам! У нас экстремальное ускорение. Настя, запрыгивай. Иван — на прицеп!
Яга махнула нам рукой, уходя обратно к своей гиперактивной избушке.
— Спеши, девка! Там Савельев уже молоток аукционный поднял!
Мы летели к опушке леса так, что ветер свистел в ушах, выбивая слезы. На границе лесного массива дорогу нам попыталась преградить делегация леших — обросшие мхом существа, похожие на старые коряги. Они учуяли запах клубники и, выстроившись в шеренгу, замахали ветками.
— Стоять, девицы! — проскрипел главный леший. — Пошлина на вывоз магических биоресурсов не оплачена! Подавай ягоду, а не то морок напустим, до самой весны кругами ходить будете!
— Так, господа арендаторы, — я даже не притормозила. — Бесплатные консультации окончены. Хотите ягоды? Записывайтесь на мой весенний вебинар по рекультивации почв. Оплата — березовым соком и полной лояльностью на моей территории. Иван, объясни коллегам политику нашей компании по вопросам безопасности!
Иван-медведь, пролетавший мимо на полной скорости, выдал такой рык, что лешие синхронно превратились в обычные пни, втянув головы в плечи.
— То-то же, — бросила я через плечо. — Нам некогда, у нас дефолт в отдельно взятой деревне!
Мы выскочили на пригорок, с которого деревня была видна как на ладони. На фоне сияющего, ожившего леса она выглядела серой и унылой, как неоплаченный счет.
Я достала из кармана магическую льдинку — подарок Велемира — и приставила её к глазу, используя как театральный бинокль. Изображение приблизилось, стало четким.
То, что я увидела у нашего дома, заставило меня скрежетнуть зубами.
Маманя, облаченная в свой самый яркий (и мой самый любимый по мнению Марфуши) платок, стояла на табуретке посреди двора. Вокруг собралась толпа. На заборе висели мои старые сарафаны, кокошники и даже те самые ленты, которые я планировала использовать для маркировки инвентаря.
Савельев-купец, довольно потирая руки, стоял рядом с грудой досок, которые еще утром были каркасом моей второй очереди строительства.
— Подходи, не скупись, покупай живопись! — донесся до меня искаженный ветром голос матери. — Сарафан парчовый, почти не ношеный! Хозяйка-то его теперь в ледяных палатах снежинки считает, ей не надобно! Гривна серебром — и он ваш!