Ничего нового, я усмехнулась, точно такое же желание было и у самой Великой матери. Яблочко от яблони недалеко падает.
«Воспитывали нас по-разному. Одну обучали, как будущую королеву, а другую — как будущую Великую Мать. Только тогда мы не подозревали, что разница между этими ролями гораздо глубже, чем могло бы показаться на первый взгляд.
Пока одна корпела над учебниками по экономике и политологии, вторая веселилась и развлекалась, проводя время в кругу сестер. Пока одна училась быть жесткой и даже жестокой, вторая восхищалась прекрасными закатами и купалась в любви мужчин и влюблялась сама.
Великая Мать шла к своей цели очень упорно. Ей удалось подписать с королем Грилории предварительный брачный договор, согласно которому принц должен был жениться на ее дочери сразу, как ей исполнится восемнадцать. Сестры знали об этом и были готовы следовать воле матери».
Я прекрасно понимала о чем пишет Великая Мать. И об учебе, и о готовности следовать воле старших. Я тоже беспрекословно вышла бы замуж за того, на кого указал бы отец. Да, я мечтала, чтобы это был Эбрахил, и даже просила отца о такой судьбе, но приняла бы любое его решение. Потому что я принцесса. Потому, что я должна. Меня так воспитали.
«Накануне приезда жениха Наследница решила устроить для сестры прощальную прогулку. Она тайком вывела сестру в город, чтобы в последний раз прогуляться по родным улицам, потанцевать и повеселиться. Она и раньше так делала, помогая сестре отвлечься от бесконечной муштры.
Но тот раз получился совершенно особенным.
Я помню этот вечер так, как будто бы он случился только вчера. Мы гуляли по ярмарочной площади в Ургороде. Она никогда не пустовала. Но если по утрам расставляли свои шатры почтенные торговцы, то вечерами их места занимали музыканты, циркачи и артисты, чтобы веселиться всю ночь.
И там, у одного из костров, где собрались купцы из Аддии, я увидела его… Он танцевал под рокот аддийских барабанов, извиваясь так, как будто бы в его теле не было костей. Его черные волосы прилипли к мокрому от пота лбу, его густые ресницы трепетали, как крылья бабочки, белоснежные зубы сияли, как драгоценные жемчужины, а обнаженный торс, блестел от пота. Всполохи огня отражались в его черных, как ночь, глазах. Он и сам был пламенем. Горячим, обжигающим…
Я не могла отвести от него взгляд. Стояла и смотрела на мужчину, который должен был быть моим. Об этом в один голос твердили и моя душа, и мое тело».
Я улыбнулась, вспомнив Гирема и Эбрахила. Аддийские мужчины самые красивые. В этом я была целиком и полностью согласна с Великой Матерью.