– А у меня агрессивно настроенный муж, – вздыхает Катя – вторая волонтер. – Он меня после появления третьей собаки чуть из дома не выгнал! Может, вы попробуете найти ему дом? – с надеждой смотрит на нас с Алевтиной Петровной.
Это замкнутый порочный круг…
Я забираю котенка к себе на руки. Держу крохотное тельце в одной ладони, другой поглаживая носик. Поля тут же крутится рядышком, причитая:
– Какой он ховошенький! Какой он мавенький! Ой, Няня, смотли! У него севдечко!
– Где?
– Туть! – показывает пальчиком на ушко котенка. А там и правда маленькая темное пятнышко в виде корявенького сердечка. Единственное темное на белой шерстке, что сейчас в колтунах и грязи. Блох нет, и на том спасибо.
– И правда. Сердечко.
– Квасивый, да?
– Очень.
– И гвустный…
– Маленько.
– А почему он гвустный, Нянь?
– Потому что один. Ни мамы, ни папы у него нет. Наверное, ему страшно.
Полинка вздыхает, со всей своей детской трогательностью и наивностью заявляя:
– Мозет, дать ему кафету, и ему не будет ставшно?
– Нельзя ему конфеты, Полинкин, – поглаживает ее по плечу Алевтина. – Он маленький еще совсем. Зубки у него крохотные…
– А сто мовзно?
– Молоко. Или хлебушек размоченный.
– Хм-м-м… – тянет задумчиво малышка.
Волонтеры уезжают. Мы с Алевтиной соглашаемся забрать котенка под свою опеку. Называем Беляш – потому что беленький. И оборудуем небольшую картонную коробку в директорском, скромном по размерам, кабинете. Настилаем многоразовых пеленок в одной половине и кладем махровое покрывало в другую.
Пока я занимаюсь собаками – Алевтина берется накупать и напоить Беляша молоком. Поля с ней. Как приклеенная. Следит за каждым движением женщины и тараторит без умолку, умиляясь. Помогает по мере своих сил.
Ваня хмуро поглядывает на все это и, кажется, уже начинает понимать: чем лет через шесть ему аукнется такая любовь дочери к хвостатым.
– Квартиру лучше покупать сразу побольше, – весело подкалываю я. – Чтобы в отдельной комнате можно было разместить всех блохастых подобрышей с улицы.
– Никаких блохастых в моем доме не будет! Это даже не обсуждается.
– Ха-ха. Наивный! Бабуля моя тоже так всегда говорила, но это не мешало мне протаскивать животных домой тайно…
Вспоминаю с улыбкой, как потом ба ругалась страшно, потому что такая авантюра неизменно заканчивалась лужами на коврах, стащенными с тарелок сосисками и ободранными обоями. Но быстро отходила, ибо понимала: как еще, если не через общение с животными, можно привить ребенку такое светлое, бескорыстное чувство, как любовь?
– Да, мам, у нас все хорошо. Нет, с садиком вопрос утрясли. Кто сидел? Соня. Да-да, я знаю, что она хорошая девочка… – стреляет в меня взглядом.