– Л-ладно…
Зато вместо Кексика в кадр влетает и Клепа. Прыгает вокруг нас троих на задних лапах. Гавкает, привлекая к себе внимание. Я подхватываю его на руки, как Ваня Полинку. Мокрый нос тычется мне в щеку, вызывая тихий смех. Полинка тоже хохочет, протягивая к своему любимцу ладошки. Суета возникает. Настоящая, не наигранная. На мгновение я забываюсь, пока не слышу:
– Идеально, ребят! – хвалит нас Аврора. – Просто фантастика! – наводит на нас объектив.
За спиной девушки плавно вырастают фигуры всех наших. Парни улыбаются. Ира с Алевтиной загадочно переглядываются. И все так внимательно наблюдают, что я смущаюсь еще сильнее. Будто кто-то подглядывает в щель за моим самым тайным, сокровенным.
– А теперь просто покажите нам, что такое любовь! – улыбается Аврора, приготовившись фотографировать.
Я улыбаюсь.
Рука Вани крепче сжимается на моей талии.
И с первым «щелк» фотоаппарата я слышу смущенное Полинкино:
– Няня, ты станесь моей мамочкой?
Мое сердце ускоряет свой бег. Я резко вскидываю взгляд. И первое, что видят мои глаза – протянутую малышкой ладошку с зажатым в пальчиках колечком. Аккуратный золотой ободок с изящным камушком блестит, переливаясь в лучах солнца.
И тут я понимаю, что так оно было задумано…
И у меня пропадают все слова. Все звуки на фоне растворяются. Я и про публику в лице друзей забываю. Дыхание перехватывает. А к глазам подступают слезы. Кажется, еще чуть-чуть и я позорно упаду в обморок от переизбытка чувств.
Перевожу взгляд на Ваню.
Он улыбается своей самой нежной и мягкой улыбкой, спрашивает:
– Станешь нашей мамочкой, чудачка?
Меня прорывает! Слезы катятся по моим щекам, а губы начинают дрожать, когда с них срывается одно единственное, тихое, но уверенное:
– Да.
Я киваю. Уворачиваясь от языка Клепы, пытающегося облизать мои щеки. Смеюсь и повторяю уже громче, как заведенная:
– Да! Да, конечно! Много-много «да»!
– Ула! – бросается ко мне на шею Полинка.
И тут окруживший меня вакуум словно лопается. Полянку наполняет тысячи звуков одновременно! Радостные улюлюканья парней, крики девчонок, лай собак, щебетание птиц и бесконечное «щелканье» фотоаппарата.
Я продолжаю тихо плакать от счастья.
Полинка повисает на моей шее, повторяя снова и снова:
– Мамоська! У меня тепевь есть мамоська!
А Ваня, уличив момент, прижимается губами к моим – соленым от слез – губами и шепчет взволнованно, срывающимся на хрип голосом:
– Люблю тебя, чудачка. Клянусь, ты никогда в жизни не пожалеешь о своем «да»…
– Знаю, – шепчу я ему в ответ. – Знаю… и люблю. Вас. Обоих!
– И я вас люблу! – обнимает нас за шею Поля.