– Пошли поговорим-ка, – брат вталкивает меня в свой кабинет.
Тут тишь, благодать и полная звукоизоляция.
Сева выдерживает паузу. Это он так давит, но на мне можно не практиковаться. Я к его методам привыкла, не работают.
Подхожу к столу, прочищаю горло, беру фигурки японских божков, которые коллекционирует брат, двигаю их с места на место, чтобы потянуть паузу.
– Вера?!
Я всё-таки вздрагиваю.
– Прости, – только и хватает у меня сил произнести.
– Прости? – усмехается он. – Простить мало. Я жду пояснений.
– Я понимаю, ты сердишься…
– Сержусь? – перебивает. – Да я в ярости, и это ещё мягко сказано.
Смотрю в окно, но красивый вид на этот раз не успокаивает, наоборот, вносит в душу ещё большую смуту. Чувствую себя форменной предательницей.
– Вера?
Ладонь брата ложится мне на плечо и без труда разворачивает на сто восемьдесят градусов. Да я особо и не сопротивляюсь.
Ожидаю увидеть на лице обещанную ярость, но там непонимание и… беспокойство.
– Что происходит? На тебя это непохоже.
Поджимаю губы и киваю коротко.
– Всё так.
– Ты долго будешь таинственность нагонять? Давай сразу признавайся: чьё это решение? Чья просьба?
Если бы Сева до сих пор злился, было б проще, а тут… тут не могу я брату лгать даже под страхом смертной казни.
– Ильи.
– Ильи? – хмурится. – А он-то тут при чём? Не понимаю.
– Я тем более не знаю, далека от ваших дел.
– И он далёк…
Мрачное лицо брата становится ещё мрачнее.
– Если только не… – запинается, берёт паузу, потом горько и как-то с недоверием усмехается. – Я проверю.
– Ты о чём?
Снова вздох, пальцами он зачёсывает отросшие волосы назад.
– Вера, ты должна обо всём мне рассказывать. Это не шутки.
– Да уж какие шутки, Сева. Тут я должна одно, здесь – другое. Кругом одни долги…
– Что с тобой?
– Ничего.
– Перестань, со мной не прокатит. Сядь, – указывает на диван.
Смотрю, горько вздыхаю, думаю про сына. Надо ещё сообщение Илье послать, что дело сделано.
– Мне пора вообще-то.
– Сядь, я сказал, – уже резче, и я вздрагиваю.
– Раскомандовался, – бормочу себе под нос, но к дивану иду.
– И имею право. За такие финты ушами от собственной сестры.
– Прости, не было времени подумать.
– Тут у одной не было времени подумать… дров наломала столько, что не разгрести, – это у него выходит особенно зло, в глазах мелькает ярость, что не особо типично для моего брата.
Когда гневается, он холоден, а тут – пожар на подходе, того и гляди – полыхнёт.
– Ты о чём? О ком, вернее?
– Не важно, Вера. Не важно. Сейчас о тебе речь. Что у тебя с Ильёй происходит?
Последнее задано более мягким тоном, и я прячу лицо в ладонях. Нет, плакать не собираюсь, просто нужно закрыть глаза и собраться с мыслями. Щёки горят от пережитого стресса.