— Считаете это грубой ошибкой?
— Да. Непосредственно на фронте все видится иначе. Нельзя не учитывать сильные стороны противника. Вон, бедняга Гот, при планировании просчитался, в результате лишился части кишечника.
— Понимаю, — кивнул Лахузен. — Еще вопрос — есть ли по вашему мнению у советов толковые штабисты и командующие?
— Айн момент… — Гудерианвызвал адъютанта. — Клаус, кофе пожалуйста.
— Яволь, господин генерал-полковник.
— Из генеральштеблеров у русских было двое, — сказал Гудериан, когда адъютант вышел, — это Свечин и Шапошников. С трудами обоих я хорошо знаком. Но Свечина расстреляли. Остался Шапошников. Сейчас добавился Жуков. Он хорошо отметился на Халхин-Голе. Из командующих — особых талантов я не пока вижу. Но таковые очень скоро появятся.
— И кто же это будет?
— Это не секрет полишинеля. Кто-то из нынешних лейтенантов, капитанов, майоров и полковников. Может быть генералов. Как мы учились воевать у советов, так и они учатся воевать у нас. И кто знает — сколько потенциальных полководцев сейчас среди них?
— Не слишком ли пессимистично?
— Более чем. Мы просчитались — выводы, на которые мы опирались исходя их европейских компаний, были ошибочны. Советы оказались сильнее, и надо признать — блицкриг не удался. Нам надо обязательно разбить русских до наступления холодов, иначе время начнет играть против нас. В приграничных сражениях Германия потеряла четверть хорошо подготовленных сил. Понимаете, Эрвин! За две недели боев! В польской компании мы потеряли в разы меньше, про Европу не упоминая.
— У Германии огромные резервы.
— Эх, Эрвин, сейчас мы бьем русских умением. Продвигаясь в глубь России, мы растягиваем фронт, задействуем больше сил, и с каждым пройденным километром качество подготовки резервов будет падать, а упорство и умение противника возрастать. И вот вам истина от понюхавшего русского пороха германского генерала — все те, кто останется в живых после сражений на восточном фронте — неполноценные люди, ибо полноценные погибнут на поле боя!
Зашел адъютант с подносом. Расставил чашечки с кофе. Удалился.
— Мрачный у вас прогноз, дорогой Хайнц, — сказал Лахузен, сделав глоток из чашки.
— Скажите, Эрвин, когда служба разведки просчитывает варианты, худшие учитываются?
— Несомненно, Хайнц. Порой в работе только худшие.
— Вот и я исхожу из худшего, — Гудериан одним глотком выпил кофе. — Это помогает выработать наилучший план в любой наисквернейшей ситуации. Сигару?
— Спасибо, не откажусь.
Генерал-полковник открыл шкатулку, взяли по сигаре. Подрезали гильотинкой. Закурили.