Свет отовсюду: от неба, от моря, от полированного металла. Огромная конструкция из пластинок линз и латунных оправ — корона великана. Стекло покрыто налётом соли, но даже сквозь него преломляло солнечные лучи, рассыпая радужные блики по полу. В центре — Кристалл. Не огранённый алмаз, а кусок необработанного кварца размером с голову взрослого человека. Мутный, серый, безжизненный. Перегоревший предохранитель.
Боцман остался у входа. Хвост дёргался, ему тут не нравилось.
Под линзой — кованая панель и рубильник. Стоял в положении два, «Смотритель». Я сжал рукоять. Металл, нагретый солнцем, лёг в ладонь удобно.
Вдох. Выдох.
Навалился всем весом, переводя рычаг в «Океан».
Механизм защёлкал, перетирая патину. Рычаг полз неохотно, с маслянистым сопротивлением. Скрипнул на мёртвой точке и с лязгом ударился об ограничитель.
Пару секунд оседала пыль.
Пол дрогнул. Вибрация поднялась от основания — загудела в подошвах, прошла по позвоночнику к затылку.
Кристалл ожил.
Внутри мутного камня что-то шевельнулось. Свет разгорался медленно, меняя цвет с серого на густой перламутр. К гулу добавилось тонкое пение — высоковольтные провода под нагрузкой. Луч прошёл сквозь стекло, преломился, рассыпался на сотни векторов и ударил вверх, в купол.
Внутренняя поверхность красного колпака перестала быть просто железом. На ней проступили линии — золотые, геометрически точные. Вспыхивали одна за другой, сплетаясь в сетку, и повисли в воздухе чёткими блоками.
СИСТЕМА МАЯКА ЗАПУЩЕНА.
ИСТОЧНИК: ГЛАВНЫЙ КРИСТАЛЛ ФРЕНЕЛЯ.
УРОВЕНЬ ЭНЕРГИИ : 36% (КРИТИЧЕСКИЙ).
ЗАПАС ТВЁРДОГО ТОПЛИВА : 0%. ПЕЧЬ ОСТЫЛА.
ОПТИКА ЗАГРЯЗНЕНА. СВЕТОПРОПУСКАНИЕ СНИЖЕНО.
СМОТРИТЕЛЕЙ В ЗОНЕ : 2.
Я прочитал последнюю строку дважды. Потом в третий раз. Потом посмотрел на Боцмана.
Кот сидел у входа и смотрел не на меня — мимо, в пустой дверной проём за моей спиной. Шерсть на загривке стояла дыбом, но он не шипел. Молчал.
Два смотрителя в зоне. Я — первый. Кто второй?
Я повернулся к окну. Солнце уже коснулось горизонта, и там, на западе, где карта показывала штриховку и крестики, у самой кромки воды занималась лёгкая дымка.
— Ладно, — я вытер ладони о штаны. — Диагностика ясна. Топлива нет, оптика в грязи, второй смотритель неизвестно где. Нормальное состояние принятого объекта.
Циркуль привычно лёг в пальцы. Закат разгорался.
— Пошли принимать хозяйство, Боцман. До темноты — три часа.
Три часа — это много, если знаешь, что делать, и мало, если не знаешь. Я не знал, но список задач уже выстраивался в голове сам, по привычке сорока лет у станка: топливо, еда, вода, рекогносцировка. Именно в таком порядке. Без тепла кристалл сдохнет, без еды — я, без воды — мы оба, а без разведки рискуем сдохнуть от чего-нибудь непредвиденного.