Боцман трусил впереди по лестнице, уверенно, как проводник, который водил эту экскурсию сотню раз. На втором этаже он остановился у двери кухни и посмотрел на меня. Требовательно. Кормить?
— Потом, — сказал я. — Сначала подвал.
Кот фыркнул, но пошёл следом. Под лестницей первого этажа чернел провал — каменные ступени, уходящие вниз, в сырость и холод. На схеме здесь значился грот с водозабором. Я спустился на три ступени. Воздух стал ледяным, пахнуло морем и гнилыми водорослями. В темноте плескалась вода — близко, в паре метров.
Боцман на верхней ступеньке. Дальше не пошёл. Сел, прижав уши, и уставился в черноту. Не шипел — просто смотрел.
— Понял. Не нравится, — я поднялся обратно.
Рядом с провалом — низкая дубовая дверь на приржавевшем засове. Кладовая. Навалился плечом, дверь поддалась с мерзким скрипом. Чиркнул зажигалкой, найденной раньше в кабинете. Огонёк заплясал, выхватывая из мрака стеллажи.
Почти пустые.
На нижней полке: пять жестяных банок без этикеток, два холщовых мешка, прогрызенных мышами, и свёрток в промасленной бумаге. Первая банка тяжёлая, внутри булькает. Тушёнка или что-то похожее. Остальные четыре — того же веса и звука. Калорий на несколько дней, если экономить.
В мешках — рис и горох, пара килограммов. Рядом сухарь, превратившийся в геологическую породу. Постучал им о полку — гранит. Зубы сломаешь, но выживешь.
Третий мешок, в углу. Развязал горловину — на пол посыпалась чёрная пыль. Уголь. Килограммов пять. Но когда поднял мешок, дно влажно просело. Нижняя треть промокла насквозь. Вода из грота поднималась сюда, медленно, но верно.
Я высыпал содержимое на пол, сортируя. Сухие куски — в одну сторону, мокрые — в другую. Сухих набралось от силы на два килограмма. Мокрые — бурая каша, которая не загорится, пока не просохнет. А сохнуть ей негде, потому что печь холодная, а печь холодная, потому что нет сухого угля. Замкнутый круг.
Два килограмма. Я прикинул. Топка на схеме — серьёзная, жадная. Два кило хватит часа на четыре, если подкладывать экономно. Четыре часа тепла — ничтожный запас для ночи, о продолжительности которой я понятия не имел. Может, шесть часов, может, двенадцать. Значит, нужно дополнительное топливо.
Я поднял голову и посмотрел на сломанный табурет в углу кухни. Потом на деревянные полки. На дверные косяки. На всё, что горит.
Хорошо. Дерева здесь достаточно. Не на неделю, но на ночь хватит. Стратегия: разжечь углём, потом поддерживать деревом. Уголь даёт жар, дерево — объём.
Вода. Я подошёл к латунным вентилям на кухне и крутанул. Труба загудела, захрипела — и выплюнула ржавую струю, которая через десяток секунд посветлела. Подставил ладонь, глотнул. Пресная. Холодная, даже питьевая. Значит, грот фильтрует морскую воду через породу, или здесь подземный источник. Неважно, вода есть — одной проблемой меньше.