Я примерно понимаю, кого они здесь ждали и искали, явно не просто так время здесь проводили, когда около башни суровая замятня идет.
— Кого первого уколоть? Для начала.
Жду, но они все равно молчат, даже не понимаю, к чему проявляется такая стойкость?
— Я ведь перевязывать не буду! — и качнул копьем перед лицами напряженных кнехтов, как бы выбирая, кого проколоть первым.
Заодно повернул голову и проверил лежащего сзади кнехта.
«Кажется, он немного переместился, и голова уже не под таким углом лежит», — показалось мне.
Похоже, данный воин талантливо притворяется, но двое других проходимцев тут же принялись отвлекать мое внимание:
— Я, мы! Мы все скажем! Как есть — все! Ваша милость! — дружно затараторили они.
Точно, отвлекают и делают мое положение патовым, если и дальше вести себя таким же нерешительным и слишком человеколюбивым мужиком. И до лежащего за спиной метра четыре, если прыгну к нему, они точно сразу разбегутся. А если не прыгну, он кинет мне в спину рано или поздно острый предмет. А ведь может попасть прямо в шею, что будет совсем печально.
«Прочь всякие сомнения! С волками жить, по волчьи — выть!» — решаю я и поэтому делаю два быстрых движения копьем.
На хорошей такой скорости пробиваю одному пленнику бедро, второму только икру.
Пробиваю неглубоко, но кровь сильно брызжет, оба теперь раненых истошно орут и хватаются за раны, пытаясь руками зажать их. Сразу делаю шаг в сторону и разворачиваюсь, очень вовремя на самом деле. Копьем принимаю прыжок уже находящегося в воздухе третьего кнехта в области живота. Меч вылетает у него из руки, плашмя ударяя меня по берцовой кости, выставленной вперед правой ноги.
Боль адская!
И я тоже ору, инстинктивно загоняя копье еще глубже ему во внутренности. Ощущение такое, что нога сломана, но я могу стоять и терпеть, растирая больное место одной рукой и не выпуская копья из другой. Хорошо, что удар пришелся не всей тяжестью и не острием. Меч скользнул по ноге и ударил гардой вскользь.
— Но как же больно! — из последних сил я перехватываю копье двумя руками, толкаю им бедолагу назад.
Он больше не может мне сопротивляться, скрючившись и зажимая живот, падает на спину.
Смотрю на сладкую парочку и вижу, что раненый в бедро остался лежать, кровь у него густо плещется сквозь руки. Попал в артерию, значит, теперь крепкий мужик — точно не жилец. Но второй уже поднялся на ноги, сильно хромая и припадая на раненую ногу, еще и скособочась, бежит куда-то в сторону кустов.
Может там валяется что-то из оружия, тот же арбалет, может просто спасает свою жизнь. Мне некогда о подобном думать, в несколько прыжков я сокращаю дистанцию и сильно бью его куда-то в спину. Он выгибается назад и падает на колени, пытаясь вытащить копье.