Вот только напряжение росло. Есть у человека некий механизм подсознательного восприятия, некоторые называют подобные явления чуйкой или предчувствием. Иные обволакивают чуйку магическим флёром. Но, как я считаю, никакого мистицизма в этом нет.
Наш мозг не успевает осознанно анализировать многие данные, которые ему предоставляют глаза, уши, а может быть, и то место, на котором я сейчас сижу.
И вот моя чуйка, ранее шептавшая, сейчас всё громче и громче начинает вопить, переходя на крики и рёв. А теперь уже подключился и мозг, выдавая вполне логичное объяснение внутренним переживаниям. Нет, я не чертов перестраховщик, который кучу вариантов развития событий нафантазировал. Я имею некоторый опыт оперативной работы, а еще и начинаю чувствовать эпоху, людей ее населяющую.
Так что наши приготовления к неприятностям со все большей вероятностью, не напрасны.
Вот арамейские архонты между собой шепчутся, и один из них косо посматривает в мою сторону. А вот ещё один офицер проходит мимо сложенных в деревянные ящики моих вещей, да всё зыркает, что же в них такое находится. Ну конечно, ведь так громко некоторые говорили, как, например, Даная, что в ящиках персидское золото, серебро и дорогое оружие… А ящики эти только лишь на одном драмоне, на котором я сам и плыву.
Да я сразу, когда мы ещё только грузились на эти драмоны, византийские военные корабли, предположил неладное. И лучшим решением должно было стать — не ступать ногой на корабли. Но…
Это тот случай, когда в ловушку просто необходимо заглянуть. Ведь иных путей, чтобы нам добраться до тех мест, где рукой подать до соплеменников, просто нет. Адекватных, конечно, путей. То есть можно было пойти в обход моря через Кавказские горы и степные долины, где не понять, какой этнический винегрет сейчас созревает, и все воюют со всеми.
Прошёл час, ещё один… семь часов пути. Вышли ночью, под утро. И сейчас, насколько я понимаю, так как не слежу за перевертыванием песочных часов… Около полудня. И спасибо облачности, которая чаще закрывает палящее солнце, чем светило доставляет дискомфорт своими прямыми лучами.
. Главный корабельный архонт, или как там звучит его звание, всё чаще начинает посматривать на песочные часы. Потом на небо, прикладывая вертикально палочку к горизонтальной доске.
Этот человек явно не умеет скрывать ни свои эмоции, ни раздражение, ни волнение. И он если и участвует в каких сомнительных делах, то не часто. Не умеет конспирироваться, читаем, как верхние буквы у окулиста.
— Будьте готовы и тихо предупредите наших гребцов, — отвернувшись, чтобы никто не увидел моих слов (мало ли, ещё по губам читать умеют на славянском), сказал я.