Конечно, он был не против интриг, но сейчас чувствовал себя трусом. Разве не смог бы он урезонить этого Суникаса, если бы тот даже и попытался перехватить власть? Предводитель гуннов казался умным, изворотливым, решительным человеком. Но Велизарий почувствовал слабость этого гунна.
— И мне не нравится, что ты часто вспоминаешь того склавина. Я послал в Синоп, к Геллеспонту, в Антиохию и другие города посыльных, чтобы объявили вне закона склавинов. Даже представить себе не могу, сколько эти варвары тащат с собой золота и серебра. Они же ограбили еще и гуннов.
— Ты в Трапез посылал? — задумчиво спросила Антонина.
— Туда не посылал. Ты же знаешь, что у меня не лучшие отношения с дукой фемы Первая Армения. Никифор не прислал мне в помощь даже тысячи воинов. Он не прислал мне в помощь даже сто телег с едой и оружием. И я хочу сказать об этом моему императору, — задумчиво говорил молодой военачальник.
— Тебя никто слушать не станет. Говорить нужно императрице. И ты на сегодня лишаешься меня. За грубость свою, — сказала Антонина, одёрнула своё платье, бросила уничижительный взгляд на мужа и ушла.
Прощать такое отношение к себе она не собиралась. Это ведь именно она делает из Велизария великого полководца. И, как искренне считала женщина, без её участия Велизарию никогда не подняться высоко.
И Суникас не собирался прощать склавинам. Что? Они домой идут? Так гунн знает, где склавины обитают. Он узнает, где живет род Андреса. Он вырежет всех родичей этого наглеца-склавина.
* * *
Юго-Восток Понтийского моря.
14 августа 530 года
Драмон лихо рассекал волны Понтийского моря, Чёрного, конечно, но об этом пока ещё никто не знает. Ветер был почти попутный. Два косых и один прямой парус справлялись настолько хорошо, что пока участие двух рядов гребцов и не требовалось.
Лёгкий солоноватый бриз ударял в нос. Лучшей ингаляции и не придумать. А то я уже убедился, что болеть в этом мире я умею. На дворе жара, а у меня насморк, еще и горло побаливает. Странно, конечно. Или это тот родник в Киликийких воротах, возле которого я стоял и почти не прерываясь полчаса жадно глотал ледяную воду. Но… Я умею болеть.
Берег превратился в полоску, а порой и вовсе уходил за горизонт. А мы направлялись к Ольвии. К городу которого, правда, уже нет, но нас обещали высадить на берегу в районе развалин этого древнего городка, уничтоженного не так чтобы сильно давно. Как раз гунны постарались.
Казалось, что можно расслабиться, съесть кусок солёного мяса, заесть всё это солёной же брынзой и закусить, чтобы соль не хрустела на зубах, пресноватым хлебом. Если бы не некоторые обстоятельства, то и вовсе почувствовал бы себя туристом и просто наслаждался бы ситуацией.