Вот поэтому варвары всё чаще побеждают «римлян». Возгордившиеся цивилизаторы явно недооценивают ум, смекалку и прозорливость необразованных людей. А ещё поистине грамотный человек давно бы уже понял, что я не совсем типичный варвар.
Или этот офицер всё ещё принимает меня за арабского купца? Но тогда он вдвойне глуп. Я в тюрбане. Но все говорит за то, что мы не те, за кого выдаем себя. По крайней мере, я бы это уже понял.
Что же они всё-таки задумали? Судя по всему, сами эти офицеры не будут пытаться нас убить. Тогда нужно всех склавинов перерезать. И далеко не факт, что получится это сделать без существенной ответки. Оружие даже у гребцов не забирали. Мы тогда и на борт не садились бы.
Даже если бы я был взят врасплох, то ещё нужно будет постараться меня убить. И это я не говорю о моих спутниках и тех двух десятках воинов-склавинов, которые сейчас находятся на палубе. А ведь и на других кораблях склавины тоже есть, на некоторых больше, чем нас здесь. Тут всего лишь шестьдесят четыре. Всего лишь… Это больше, чем византийских солдат.
Так что у меня зародилась мысль, что сейчас грозные византийские морские волки, словно бы случайно, столкнутся с пиратами. Пираты, возможно, даже захватят этот корабль, ну так по сценарию должно быть. Естественно, разграбят всё. А потом «случайно» драмон окажется в порту Синопа или другого города. И все в плюсе, кроме только меня и моих людей.
Или нет… Аристобул объявит охоту на пиратов, покажет свою важность и незаменимость. Конечно же, пиратов «разобьёт» и вернёт себе драмон. Как должны надеяться участники пьесы, приз они должны взять такой богатый, что хватит покрыть любые расходы, даже если потопить несколько кораблей.
Что ж, ждём… Я демонстративно закрыл глаза.
— Пирогост, смотри за мысом. Если оттуда покажется какой-нибудь корабль, то тихонько толкни меня в бок, — сказал я своему телохранителю.
Архонты больше всего смотрели либо на меня, либо на Хлавудия. Я намерился отыгрывать безмятежность и попытку уснуть. Великан же и без того вёл себя достаточно глупо, и если и смотрел в сторону живописного мыса, то, наверное, тосковал по какому-то дереву, возле которого можно присесть и сделать беспокоящие его естественные дела.
Минут через пятнадцать Пирогост ещё не успел меня пнуть ногой, как я почувствовал ещё более возросшее напряжение. Нет, опять же, я не стал телепатом. Но солдаты зашумели, а офицеры стали их урезонивать.
— О! Нам наперерез два корабля! — нараспев и громко сказал Хлавудий.
— Тревога! — сказал я.
По этому сигналу все мои бойцы стали спешно доставать оружие.